{1 Amm. Marc. XXV 4, 15.}
{2 Елена, см. Amm. Marc. XXI 1, 5.}
{3 κατεχώοϋης, срв. стр. 52.}
{4 Срв. письма, автобиографию, § 120 слл., т. I, стр. 41 слл. и особ. Эпитафий.}
5. Сердился я не потому только, что был другом, но и на клевету. В самом деле, кто бы из греков или варваров мог поверить не только тому, чтобы он сам убил собственную жену, но вообще убил без вины какого либо человека? Что говорю, убил? Кого это он лишил отечества или кого — денег, этот человек, проводивший дни и ночи в жертвоприношениях, молитвах, беседах с демонами, имевший с ними общение чрез посредство предсказателей и скорее в их благосклонности, чем в руках воинов, полагавший надежду во время войн [5]? Неужели вступил бы он под одну кровлю с другим, совершившим подобное преступление, или обратился к нему со словом и стал слушать его речь? Разве не знаешь ты, что и тех, которые как то составили заговор против него, чтобы его убить, а самим властвовать, он изобличил и отпустил [6]? 6. Так неужто этот человек убил бы жену ядом, не имея в чем ее обвинить или даже располагая обвинением? И неужели он произнес бы врачу такие слова: «Замешай снадобье; влей, дай и, каким хочешь способом, покажи мне труп жены, возьми на себя дело, противоположное твоей профессии, и награда тебе убор, когда то украшавший мою мать?» Чтобы он произнес такие слова? Чтобы отверз уста для подобных речей? И язык его не запнулся бы? Λ свершив такое деяние,не ослепил ли бы он себя, дабы не видать того, кому сказал эти слова?
{5 Срв. Надгробную речь (orat. XVIII) $ 126 след., orat. XVII § 9.}
{6 orat. XVIII § 199, т. I, стр. 364. Amm. Marc. XXII, 11, 2.}
7. Мне представляется, тот, кто сказал эту ложь, не воздержался бы даже на счет сыновей Зевса и финикиянки [3] сказать, что ближайшие родственники потерпели от них самую ужасную судьбу. Мне кажется, не может пользоваться другой славой этот ученик их и Эака. Ведь приему Эака относительно засухи можно бы противопоставить прием этого человека в отношении землетрясений. Один, помолившись, склонил Зевса пролить дождь, другой — Посидона прекратить землетрясения [4] во время коих величайший страх царил в величайшем городе. 8. Следовательно, как того, кто дерзает сказать что либо подобное о них надо считать сумасбродом, так и того, кто на то же дерзает по адресу этого человека, в особенности когда не только брачные обязательства должны бы были помешать такому деянию, но и родственные, Ведь жена его была, вместе с тем, и двоюродного сестрою, — она была сестрою Констанция. А он, не побоявшись ни тех, ни других богов, ни тех, кто оберегают браки, ни тех, кто покровительствует родам, стал бы говорить врачу такие слова, если днем, Гелиоса не совестясь, если ночью, — ночи? 9. И Ельпидий, будучи Ельпидием, никому не отдавал никакого подобного приказа, но утверждает, что всех тех, кого приговаривал к казни на постах правителя, какие он занимал, приговаривал по справедливости, а он, непрерывно пребывавший около жертвенников, не расстававшийся со статуями богов, он, воздержностью в пище угождавший богам [5], он сделал бы то, о чем подумать — нечестиво, и убил ту, с кем был в брачном сожительстве? И результате снадобья — смерть, а улики, когда она лежала мертвой, никакой? А между тем во дворце не один, врач, а возможно большее число. Следовательно, один, получив вознаграждение, стал бы скрывать скверну преступления, а прочие все не стали бы вопиять? 10. Констанций же ни не знать не мог бы, ни оставаться спокойным, но как по сестре и царице пустил бы в ход все средства, при том нуждаясь в поводе к отнятию у этого человека скипетра. Ведь он раскаялся в разделении с ним власти не потому, что нашел его плохим, но потому, что он оказался выше его по качествам своим [6]. И были люди, которые готовы были все исследовать, о всем донести, которым клевета была в радость.