19. Ты думаешь, что эти проклятые могут это сделать при помощи печей, пепла и огня в них [9]? И много раз тебя обманывали, но ты не перестал рассчитывать чего-нибудь добиться через них. Но вместо того, чтобы получить что-нибудь, тебе достаточно ожидать получить, и ты ходишь кругом да около, осведомляясь не только о том, нет ли кого, по истине достигшего верха в этом искусстве, но и о том, не обладает ли кто хотя бы в умеренной степени этим уменьем или иной кто владеет им хоть бы плохо, и ты уверен, что и в таких людях нередко бывает больше силы, чем у тех, кто владеют им в совершенстве, и ты ходишь в ним и их приглашаешь в себе, и оставив сверстников, увлекаешься сношениями с ними, то в уединении, то среди толпы, вторым знакомством отстраняя подозрение, внушенное предшествующим опытом.
{9 Дело идет, думаем, о волшебстве (возвращении молодости колдовством).}
20. И ради этих целей ты так сильно гоняешься за такими людьми, что никто из тех, кто видит тебя, не промахнется в своем предвещании, заявляя, что речь у вас идет об этом предмете. Вместо денег ты им предоставляешь обвинение против меня и заявляешь, что выдаешь тайны и их интересы предпочитаешь моим. Если же бы я скорее показался тебе колдуном, ты ко мне неправ, они поступили неправо, и лучше тебе стать на мою сторону.
21. Итак я сказал, что понадобятся звезды и попытка многими мольбами умилостивить Ареса, но предположим, было сказано о намерении отклонить их лучи. Итак в обоих случаях надлежало бы тебе негодовать вместе со мною, на меня ли был какой замысел, или страх был пустым и опасения напрасны. Ведь это мое несчастье, а тебя я и не подозревал, и не говорил, чтобы ты что-нибудь против меня делал. Что же за причина перемены? Что за причина бегства?
22. Или тебе представляется, я поступаю неправо, когда не пишу хвалебных речей тем, кто на погибель многим день спят, а ночью желают повелевать демонами? А между тем ты говоришь, что никому не уступаешь в таких злых делах, скорее знаешь не меньше, чем одни, других больше. Но все же и с худшим в столь зловредных занятиях ты обращаешься с величайшей охотой, считая приятнее праздника слышать что-нибудь или говорить о таком предмета. Между тем следовало бы воспользоваться прежними опасностями, как уроком. Ты же, как кажется, от избежания их стал хуже.
Против Сильвана (orat. XXXVIII)
1. Ничего удивительного нет в том, что Сильван, сын Гауденция, злословит меня, ведь он бранит и отца своего Гауденция и его не только бранил, но и причинял зло ему. Меня же некоторые усовещивали и сам я себя не раз уговаривал молчать, но полагая, что своим словом об этом, сделаю других более скромными, я счел лучшим сказать, чем молчать. И вместе с тем я рассчитываю многих из тех, которые с ним теперь разговаривают, убедить избегать этого общения, как сопряженного с некоторой неблаговидностью.
2. Вот как было дело: Когда я явился сюда и начал заниматься тем делом, которым теперь занимаюсь, Гауденций, человек порядочный и приличный и много времени проведший за преподаванием, явившись во мне и показав этого Сильвана, которого он отрекомендовал как своего сына, просил меня и его принять в число учеников, помянув и о гонораре, Я же за гонорар рассердился, а этого ученика принял с удовольствием, не зная, каков он будет в отношении в учителю, но своею готовностью почитая отца. И труда у меня с ним было больше, чем с кем-нибудь другим, настолько он был и неподвижен по натуре, и так неспособен быстро воспринимать то, что ему говорили, но все же и при таких условиях, я считал нужным его понуждать.
3. Итак, когда он признан был способным говорить судебные речи, явившись за Евфрат и заработав деньги, он потом явился для тех же занятий сюда. Помощь, какую естественно нужно было получить от меня в таком деле, он получил, но я не знал, что благодетельствую недобросовестного человека, пока не вывела все на свет приключившаяся мне невзгода с ногою, когда, в то время как все плакали и молва о несчастье вызывала по всему городу слезы, этот один не мог удержаться и скрыть радость под притворной печалью, но и дважды, и трижды опрашивая вследствие недоверия к тому, чтобы такое благо для него случилось, после того, как узнал, что так и есть, и молва не обманывает, вскочив и высоко подпрыгнув от земли, рукоплеща и всем прочим поведением обнаруживая удовольствие, добавил к этому громким голосом, что это дело Зевса, творящего справедливое.
4. Я же, лежа при малых надеждах на спасение, слышал это и про себя соображал, не потерпел ли он от меня когда-либо чего-нибудь дурного, чтобы так злорадствовать, Тут я находил благодеяния, а никакой несправедливости или неприятности. Итак, когда я удручен был этим, некто из сидевших подле меня говорит, что я поздно узнал этого человека, который давно, еще раньше несчастья, был ко мне неприязнен.