{19 πολέμων γέμων Срв. т. I, стр. 53, примеч. 1.}
{20 άδιχίαψ — чтение, предложенное Forster'ом, vol. Ill pg. XLII (praefatio critiea). Предлагались поправки: άμαρτίαν, или άχολασίαν, или άχα&αρσίαν, также άτνχΐαν Morxaxiav alxiav F.}
{21 К предмету суеверия см. места, указанный Asmus'om у Юлиана: orat. II 104, 23, ер. 16, pg. 495,Ј21, Hertlein, по указанию Forstr'а, также Libao. διήγημα IV 1110 Beiskc.}
{22 σαγηνεύω срв. orat. XVIII § 61, orat. LIX § 82.}
49. Но убоявшись значительности победы и блеска подвига больше, чем опасностей в битве, он не присоединил к трофею триумфального шествия, и при том даже имея узником вождя врагов, — так далеко простерлось его покорение их, — не показал его согбенным тем, кого он разорил, не умертвил на развалинах городов виновника их низвержения, величаясь такой казнью, но, вспомнив об Ахилле, которому достаточно было победы, все дальнейшее уступил старшему государю, всюду устраняя поводы к зависти.
50. Но признав, что города не подвержены тому же уделу. что человек, — для последних кончина безвозвратная погибель, а городам можно возродиться, — простирает руку поднять их. И они вставали и тотчас поплыл по реке вестник с приказом пленным возвращаться в свои владения, и они спешили, не отпущенные на волю в обмен, чело-век за человека, но одни из них оставались, другие возвращались, провожаемые теми, кто их взял в плен. Так битва научила их во всем повиноваться.
51. Если же присоединить к прежним город является общим благодеянием> в смысле роста организма вселенной, сколь доблестнее вернуть упраздненные? В этом деянии на лицо и заселение земли, и искупление позора. Ведь не создать города, которого не было, в том беды нет, но возмутительно попустить низвержение прежде существовавшего, так как отсюда надвигается двойная потеря, позор и материальная убыль. Ведь такое явное свидетельство разгрома для варваров служило бы увещанием к отваге, а у наших необходимо вызывало бы робость, и если не сейчас, то впоследствии последних сковывало бы, а первых поощряло. Ты же, дабы враги всегда трепетали, а наши всегда были смелы, воздвиг города несокрушимым трофеем.
52. И благодаря твоей решимости, удаче, трудам и уменью, варварам не удавалось иметь перевеса на каждом из двух фронтов войны, но одни действовали, другие претерпевали, претерпевали прирейнские, действовали варвары по Тигру, с этой стороны они вторгались, там падали. Нечто подобное, говорят, произошло у Потидеи, когда коринфянин Аристей обратил в бегство и гнал фланг, стоявший против него, а другое врыло бежало, пока не заперлось за стенами. [23]
{23 Совершенно то же сравнение позднее в Надгробной речи, § 57, см. т. I, стр. 325.}
53. А если бы ты тогда не оказал отпора, ничто бы не помешало тем и другим варварам, шаг за шагом подвигая свои приобретения, в конце концов соединиться друг с другом у Босфора. При настоящих же условиях поражение одних из них их погубило, а другим внушило тревогу и прикрыло для римлян позор их поражения, так как одна молва уменьшала впечатление другой и одна весть настигала другую.
54. Ты же, далее, от трофея возвращался в Музам, как атлет в палестре от венка, и, сложив оружие, снова брался за книги, оторвавшись от коих ты одержал победу. Ведь мудрость, противостоя массе, дает преобладание над нею более благоразумному.
55. Когда слава твоя возросла, не плясуны и мимы являются к тебе, принося с собой повод к смеху, не флейтисты и кифареды, прогоняющие серьезные речи из за трапезы, но рои риторов и философ из Афин, достойный на вид, еще достойнее как собеседник, одаренный величайшим умом, пожелавший скорее быть, чем казаться наилучшим в красноречии.
56. Одно одобрив, другое посоветовав, он удалился, с таким подарком, какой дал ты один из государей, поэмой, возвещающей об этом муже. Если мы хвалим Писистрата за собрание чужих произведений, как высоко поставим подражателя Гомеру?
57. Но чем ты отражал врагов, тем огорчал вместе с побеждаемыми итого, кому принадлежала победа, благодаря тебе. Столь необорим недуг зависти, и те, кто в выигрыше, ненавидят мощь тех, кто оказывают им услугу. Давно уже внедрившись в нем, она и в ту пору выступила наружу и превратила искру в пламя. [23]
{23 Срв. т. I, стр. 60, примеч. 1.}
58. Сначала он лишил его друзей, с намерением повредить ему в совещаниях. но он был все так же предусмотрителен; затем — большего отряда, дабы ослабить его, но он оставался ничем не менее сильным. Всех звал он, выставляя на вид персидскую войну, самым благовидным образом предавая с государем города его. Но он был послушен сверх меры, позволю себе сказать так, и повелевал выступать, и вопли женщин хватались за людей [24]. Едва они перевели дух, как воздвиглась вторая волна, но и она не побудила этого человека к противодействию.