82. А самым лучшим является то, что он угождает богам, не сидя на высоком троне или окруженный золотыми щитами, руками других, но работаете собственноручно, и обходите, и берется за полено, и берете нож, и вскрываете птиц, и понимает внутренности, и тому свидетельством служат пальцы, полные следов такой работы. Ведь он считает ни с чем несообразным, если сам вручите будущим правителям указы, а не исполнить теми же руками обязанностей по отношению к богам.
83. Вот почему в экстренных обстоятельствах он не устраивает совещаний стратегов, лохагов и таксиархов и не тянете время на размышления, но, прибегнув к учителям, что открывают неизвестное, этим ограничивается. Поэтому донесения с границ царства не бываете никакого или очень мало, но все известно, и подобно тому, как от Солнца не сокрыто ничего из земного, так и от тебя, ничто из того, что совершается, благодаря дару самого Гелиоса.
84. Кроме того, и на границах те варвары, которые населяют нашу страну от внешнего моря (океана) до бурунов Понта, повесив оружие, запахивают землю, отчаявшись в боевой добыче от нашего достатка, но молясь Деметре. А из подданных, кому предстояло поплатиться, погубили себя собственною жаждою тирании, того, на что надеялись, выполнить не быв в состоянии, однако, по взятии в плен, не претерпев того, чего опасались, они одни после таких замыслов сохранили жизнь свою.
85. Я же восхищался Ксерксом, не казнившим тех, которые явились к нему на смерть, в отплату за вестников. Глашатаи были жертвою беззакония целого города, вещь, в глазах перса, не стоящая внимания, и вместе он уважил мужество людей, самих себя предающих. Император же тех, которые составили на него то, что и назвать не позволительно, наказал не выше уличения их.
86. И это, господа, будем считать делом тех же помощников, лучших для охраны, чем землею рожденный Аргос, которые оберегают его вместе с телохранителями, блюдут и самих последних, и если обретут в них, вместо псов, волков, уведомляют не путем слабых и косвенных видений во сне, но так, как мы сейчас видим друг друга и любой может сказать другому об ораторе, что он хорошо говорит или обратное, так они ему о злоумышленниках, воздавая его очам честь своего лице-зрения и устраняя возможность недоверия в Гомеру, который слил с людьми богов, словно их товарищей и друзей.
87. Кав же не быть им тебе друзьями, когда на по-ходе сюда ни один жертвенник не был оставлен в пренебрежении? Тебе, который, настолько уклонившись от прямого пути, явившись во Фригию, возвратился, почтив нашу родительницу богов обильными и крупными жертвами. — Итак, явившись к нам, ты, как сказал бы иной из людей, ничего не разумеющих, оставался в бездействии, как я бы выразился, открыл войну, и нечто изобретено тобою для победы, более важное, чем самая битва, Дело вот в чем:
88. В прежнее время персидское войско не было ни численностью выше, ни силою превосходнее, ни выше по военным приемам, ни по вооружению более мощным, но то, что все это поддерживает или уничтожает, наличностью своею или отсутствием, перешло на ту сторону и с ними наступало: божества, распорядители войны, битвы, бегства, посылающие поражение тем, кто их не почитает, укрепляющие людей, их чтущих.
89. Так, еще пока сходились два войска, от них на наших гоплитов направлялись стрелы, задевавшие души, причем одни пускал Арес, другие соратники Ареса Страх и Ужас. Эти стрелы поражали сердца, и выпускали воины мечи из рук и постигала их естественная участь людей: божества их одолевали.
90. Таким образом, в правильном сознании того, что каждому воину надлежит поклоняться тем, в ком он нуждается во время битвы, как в сути военного снаряжения, не в щите, не в панцире, не в дротике, и после собеседования с богами, в какие ты вступаешь, ты вооружил боевую силу пониманием божества и воины по собственному почину бежали к жертвенникам и спорили из-за ладона.
91. Такою то стеною обвел ты римское царство. И то твоя заслуга, что ты перевоспитываешь прочую народную массу, совершая над другими превращения Протея. Теперь именно население на земле прямо превращается из свиней в людей. [32]
{32 Выражение, резкость которого ослабляется, если иметь в виду очевидный намек на колдовство Кирки в Одиссее, IV 417. 455 sq.}
92. Всему этому причина словесное искусство. Это дело рассудительности, последняя же воздействие слова, всякие виды коего ты воспринял душею, одни речи, бегущие стремительно [33], другие, шествующие медлительно, письма, диалоги, красоту эпических поэм. Из них одними ты восхваляешь другими убеждаешь, третьими принуждаешь, четвертыми чаруешь, и побеждаешь риторов философией, философов, в свою очередь, риторикой, поэзией тех и других, как опять таки поэтов обеими первыми, и, Зевсом клянусь, всех, кого назвал я, совершенством того и другого языка [34], утверждаю это не по собственному пониманию [35], но меня убедил тот карфагенянин.