{4 χαϋενδω срв. т. I, стр. 138, прим. 2.}
24. Итак, если следует изъять из жизни прощение и все сурово выслеживать и пойманному на каком-либо проступке подвергаться наказанию, пусть остается ненависть и называй город ненавистным, если же теперь, как никогда, подобает быть в силе [5] этому убежищу, почему мы одни изъяты от этих благ времени?
{5 άνϋεΐν срв. т. I, стр. 16, 1.}
25. Я соображаю, сколько условий делает тебя гуманным. Во-первых, ты эллин в некотором роде и властвуешь над эллинами [6]. Так приятнее мне называть то племя, которое является противоположностью варварам и не упрекнет меня за это поколение Энея.
{6 κολοφών см. т. I. стр. 242, 1. стр. 298, 2.}
26. Варвар горд своим бешенством и свирепостью, подражанием зверям, убивая за трапезой единоплеменника и предаваясь попойке при трупе, и если кто станет молить его, один не достигает ничего, другой даже пуще раздражает его. Но нашим величайшим рвением служить как можно больше отличаться от зверей и гнев смягчается слезами и кипучая ярость погашается плачем и память о причиненном зле прогоняет вид стыдящегося от своего поступка обидчика.
27. При таком складе нашего рода в равной мере нам надлежит быть гуманнее варваров, а твоей душе— нас прочих. Почему? Потому что тебя не учили охотники, беря тебя с собою, когда ты стал подрастать, поражать зверей, проводя большую часть времени в рощах, на горах, в стремнинах, в схватках с львами и кабанами, но лакедемонец, жрец справедливости, руководитель воспитания, звавший, как никто, тайны души Гомера и всего хора вокруг Гомера, которого ты воспринял в юности, как естественно человеку такого возраста, знаешь теперь, как естественно философствующему.
28. Также и всех риторов и историков, сообщающих о многих событиях, чей труд не оставил неизведанным ничего из древних времен, ты усвоил, в дополнение к пользе от поэзии. Α завершение всего—питомцы богов, Сократ, Пифагор, Платон и те потоки, которые от них излились, ни один из коих не остался вне твоего разума, где водворившись, они сделали его прекрасным и благородным, как педотрибы тело. Они требуют сегодня от тебя милосердия ко мне, как земледельцы от земли плодов.
29. Есть некие взыскатели, заслуживающие еще более этих, чтобы их уважили. Кто же они? Те, что обитают на Олимпе, вернее с тобою живущие, боги и демоны, другу которых необходимо склоняться к милосердию. Ведь у них с тобой общение не в тех только пределах, чтобы им принять жертву и уведомить о чем-либо из сокрытого по-средством полета птиц или заклания ягнят и не в пределах только прорицания, но сколь тесны наши сношения друг с другом, таковы же и у тебя с ними.
30. Они и спящего .поднимают тебя с ложа, тронув рукою, сообщают и о времени засад, и похода, и месте постройки войска, и куда надо выступать, и откуда уйти. И один ты видел образы их, счастливый созерцатель блаженных, и одному тебе досталось на долю услышать голос богов и, поднимаясь, говорить каждому, по Софоклу, то: «О, глас Афины», то: «О, глас Зевса», то Аполлона, Геракла, Пана, всех богов и богинь.
31. Удостоенный такого товарищества и общения и располагая такими у себя дома, с коими ты совещаешься о делах, ты, вполне очевидно, сходством нрава привел их к себе, в одной то же время в покровители себе и в друзья. Α ведь из них была и та. которая сдержала Ахилла в гневе, когда, сокрытая для прочих, одна зрима была одному тому, ради кого явилась.
32. Да и Зевс — не только низвергающийся (громом и молнией) [7] но также Зевс просителей и умилостивляющий [8]. Следовательно, свершив дело поражателя по отношению к варварам, что было справедливо, нам будь милостивцем и прими моления, так как и у варваров ты подражал той и другой силе бога, низвергаясь подобно молнии на тех, кто становится на встречу [9] но не направляя оружия на умоляющих. Они в настоящее время находятся в положении, настолько изменившемся, что получили взамен одной территории другую, так что всего прежнего, также страха перед ними и их своеволия нет, и их кормят и заботятся о них вблизи укреплений, которые они срыли.
{7 καταιβάτης—эпитет Зевса-карателя.}
{8 Μειλίχιος см. т. I, стр. 462 (ер. 1429b).}
{9 άντιβλέπονσι срв. orat. LIX, § 81, т. I, стр. 417—18.}
33. Ради богов, когда Ахилл, слыша о натуре Просьб и о том, что и «сами боги доступны смягчению», продолжает сохранять гнев, разве ты не негодуешь на него, не смотря на свою любовь к воину, если, принадлежа по происхождению к богам, он не подражает тем, от кого произошел, но сам, зная, что повальная болезнь дело Аполлона, склоняет Агамемнона к жертвам, в уверенности, что подобной меры достаточно для перемены обстоятельств, но для себя не считает возможным положить конец гневу за столько и таких значительных даров, и при том имея близким примером этого бога, недавно губившего войско недугом, а, немного спустя, примиренного по прибытии феоров и после их жертвоприношения? 34. Как тогда бог поступил около Илиона, сам он и прочие ежедневно еще и теперь поступают, оказывая пощаду погрешившим, но прибегшим в молитвам. А если бы они после каждого проступка, допущенного людьми по их простоте, сохраняли гнев свой прочно и ничто не в силах было бы примирить их, города опустели бы, так как лишь совсем немногие избежали бы их стрел. Но, полагаю, мы и погрешаем, и умоляем, и спасаемся. И богоподобным как раз является не тот, кто похож на богов наружностью, — это невозможно, — но тот, кто, готовый к благодеянию, не стремится всюду к отместке. 35. Поэтому мы досадуем на гнев Ахилла и считаем себя в обиде вместе с теми послами, которым не удалось убедить его, и радуемся, видя Приама у него, в палатке, трапезующим с ним, и не встречающим неудачи ни в одном предмете своих стараний. И мы считаем этого Ахилла истинным сыном Фетиды и членом дома Эака, а того, который с охотою отдается гневу, знаешь чьим сыном назвал и горячо любящий его Патрокл.