73. «Но во всяком случае нам надлежит поплатиться». Наказание мы претерпели, государь, и при том значительное и долгов, вот уже пятый месяц этому наказанию. Стеная, угрюмые я унылые провели мы их ничем не отраднее, чем заключенные в тюрьме, пораженные душою, с облаком, застилающим лицо, подобные тем, кто оплакивают безвременную кончину детей, проливая слезы, рыдая, ненавидя самих себя, почву, воздух, воду, дома, избегая встречных, друг друга, терзаясь ночью, скорбя днем.
74. Спас город Александр, спас, иначе не мог бы я выразиться, но жестокими словами, одними, брошенными в лицо курии, другими — язвившими народ, не за ежедневные проступки, — ведь всякий убеждал себя соблюдать порядок, но за тот один, раздраживший тебя, и в собрании всех людей с прочими был ты милостив, а против нас буйнее потока, так что жизнь для нас за то время была жизнью киммерийцев, в непрерывном мраке и ночи, и мы мнили, солнце для нас уже не всходит.
75. Какой еще ищешь кары на людей, изведенных скорбью? Дай же прощение, дай, государь, не за все под ряд, а за проступок, связанный с рынком. А продерзости во время процессы ты давно высмеял, а мы за них взыщем , так как не перестанем выслеживать проклятых и недолго остается нам захватить их. Прости же, ради богов, ради демонов, ради трофеев, ради самой философии. Ты являешься с великих подвигов, пусть будет и этот твой подвиг велик. Увенчай победы милосердием и не оставляй нас одних плачущими среди общего торжества всех людей.
76. «Мы—ненавистники тебя и твоего царствования». И это мы слышали, о, солнце! Когда твои успехи подвигались по твоему желанию, но еще не являлось вести о событиях, мы, все оставив, пребывали в мольбах, дети, старики, женщины, сначала собираясь по отдельным филам [20], потом собравшись все части города в одну толпу, двигаясь по площади с громкими молитвами, перехода за ворота с еще большими, вращаясь на равнине, где происходят военный упражнения. Те из нас, которые в познании божества имели дело с жертвенниками, шли к ним, всяческими способами умилостивляя тех, кто властны дать победу. Если это поступки ненавистников, то каково же доказательство привязанности?
{20 См. т. I. стр 147, примеч}
77. Но есть некоторые недовольные кое-чем в твоей деятельности. Ведь некоторые и отцами недовольны. А могло ли бы быть что-нибудь сладостнее родателей? А относительно тарсийцев каково твое настроение? Никто из них не скажет какой либо грубости? Какой оракул в том порукой? Что же, если какое либо слово вырвется у мельника или кожевника, какое естественно возможно от них? Будешь искать другого города и опять иного? И вопрос о том, где тебе следует зимовать, будет зависеть от подданных? Да не будут они никогда иметь столько силы. Но водворяйся среди желающих, на радость их, среди не желающих, чтобы они научились желать. Надо, чтобы исполняли долг, кто охотно, по доброй воле, кто неохотно, по принуждению.
78. Если бы ты был у нас софистом, во всяком случае был бы, если бы не был на своем величайшем и божественнейшем посту, ты сейчас соперничал бы со мною, затем кто-нибудь из твоих учеников проявил бы леность, разве позволил бы ты? Невозможно. Но была бы пущена в ход плетка [21]. Так и теперь весь город пусть научится сносить пребывание государя.
{21 См. т. I, стр. LXXII, стр. LXXXIV.}
79. Но это относительно тех, кто подобным тяготится, а мы, давно привыкшие к жизни с государем, и теперь просим, чтоб нас не лишили этой чести. Умоляет тебя город, содержащий род Инаха, заблудившийся в поисках за Ио, умоляет город, содержащей часть афинян, город македонян, город Александра, который прошел один путь с тобою, чьим источником он восхитился, с удовольствием напился из него, умоляет тебя город, многих богов доставивший тебе в помощники, коим ты принес жертву, коих ты призвал, с которыми пошел в поход, Гермеса, Пана, Деметру, Ареса, Каллиопу, Аполлона, Зевса, и того, что на вершине горы [22], и того, что в городе, к которому ты вступил консулом, откуда вышел с надеждой, которому стал должником. Имею письмо твое, лежащее у бога. Приди принести жертву, отдай долг и, принесши оставайся, согласно установленному порядку.
{22 Зевс Касийский, см. т. I, стр. 451·}
80. Считай, что слышишь эти слова от них самих. Может быть, и видишь их [23] стоящими вокруг главы своего, Зевса, который, когда уже ты сражался, застал нас в трепете, укрепил, ободрил явным знамением. Оно было таково: Некто, поймав на берегах озера лебедя, посвятил его богу. А он не лишен был крыльев, но потерял силу крыльев, как бывает с лебедями, когда, лишившись свободы на болотах, они становятся ручными у людей.