21. Так и тебя они двинули из Афин в плаще философа, а показали скоро в одежде но закону владычней при чем дававший то понуждаем был не доверять, то уступал убеждению доверять, и то не допускал себя до него, то склонялся в нему, первое вследствие тех притеснений тебе, какие были на его совести, второе под влиянием твоего характера, и не раз колебался в ту или другую сторону, нова страх не уступил доверию.
22. Однаво не с гладкого и менее трудного, как подобает жеребцу, впервые подводимому под ярмо, взялся ты за царскую власть, но как будто делал первый выезд в море в сицилийском проливе, самом трудном для плавания, как заявляет Гомер и свидетельствует Фукидид, там положил ты начало своим царским подвигам, с Запада, а кто была область войны.
23. И по внешности это было принятие в свое владение части того, что было, на деле же приобретение того, чего еще не было на лицо. Дело в том, что ты отправлялся скорее в названиям городов, чем самым городам, и с тем, чтобы создавать города, чем распоряжаться существующими. Следовательно, ты напоминал колонизатора, заселяющего пустыню, где нет соседей.
24. Ведь в то время, как поток варваров залил благополучие галатов, а скорее превратил их владения во владения варваров, не все сплошь они уничтожили, но, что можно было везти, тем владели и прибытком отсюда усилились, ты не удовлетворился тем, чтобы остановить их своеволие, и не счел достаточным предупредить их выступления против нас, хотя и это было бы весьма значительным успехом, будучи кругом охвачен огнем, преодолеть пламя, но, если бы не заставил их раскаяться в удовольствии, какое доставляла им победа и не сделал бы добычу, которую они с торжеством увозили, им же в убыток, ты не желал смотреть вольным взором на солнце, ты, пробовавший спасти, так как чувствовал стыд за предателей.
25. Дошедши до этого места в речи, Гомер сказал бы: «Поведайте теперь мне, музы, обитающие в олимпийских чертогах», а я тебя попросил бы сказать, как шло каждое событие. Тебе не понадобится для этого изустного изложения, но достаточно будет дать то сочинение, которое ты сам составил, быв сам и полководцем, и историком. [4]
{4 Срв. в письмах Либания Юлиану, т. I, стр. 448 след. (ер. 33).}
26. Но это дает мне материал для пространной речи немного позднее, когда бог позволить пуститься [5] в простор моря, теперь же изложу итог подвигов, ведь он обежал всю вселенную.
{5 άφέίναι. med. cf. orat. XYIII § 239, pg. 340, 11 F.}
27. Тех, кто преследовали, ты превратил в бегущих, притаившихся [6] от страха — в гонящих, похищавших в отдающих, ограбленных в присвояющих, переместил страх и дерзость, силу и смирение, трепет от-бросив на врагов, а их преобладание переместив в своих.
{6 Ιπτηχότας cf. pg. 24, 7; 262, 19; 477, 1; Π1 461, 14; IY 7, 13; 249, 1δ, νποπττασω I γ 358, 15.}
28. Невозможно, чтобы ты это устроил без участия Афины, но имея богиню из Афин и сообщницей в совете, и сотрудницей в действиях, как Геракл на чудище — пса [7], ты все правильно предусматривал мыслью, все мужественно выполнил вооруженною силою, не посылая воинов из окопов и не сидя в палатке и там осведомляясь о ходе битвы, но и ноги утруждая, и руку не оставляя в покое, и копье потрясая и извлекая меч, кровью врагов увещевая воинов, царствуя в обсуждении плана, в постройке войска выступая стратегом, в схватках отличаясь.
{7 Cf. II. Y1II 364 sq., Odyss. XI 626. ЪиЪап., ер. 535. ср. 1045 (в начале). αλλίχοτος «необычайный», сверхъестественный». Мы перевели соответственно смыслу по существу.}
29. Поэтому нередко ты возвращался, требуя обмыть оружие, залитое варварскою кровью, и тебя встречала трапеза, не отличающаяся от стола рядового воина. Ты желал больше делать, не терпел больше роскошествовать.
30. Каковы же плоды этого? Города галатов восставали, при чем мы смотрели, а строили варвары. Подобно тому, как ту землю тегеатов, которую опустошили спартиаты, обрабатывали у победителей тегеаты, получая меры хлеба, так города, которые снесли, варвары принуждаемы были сами строить и руки, привыкшие срывать [8] до основания, приучались восстановлять.
{8 Срв. orat. XII § 50, orat. XV § 32, orat. XVIII § 77—§ 80.}
31. Народ же в городах не из деревень, не смешанный, не из первых встречных, так, чтобы мертвый инвентарь походил на прежний, а то, что важнее его, было хуже прежнего, ноты всеми средствами вернул дома месту, а домам обитателей [9], и возвращались мужи, жены, дети из неправого рабства к старому благоденствию, а те, у кого они содержались на положении рабов, от тех они опять получали пропитание уже на положении господ. А пропитанием был хлеб — плата за мир.