{9 οώματα cf. выше, стр. 163.}
32. И хотя многие вестники помчались к старшему государю, ни один ни просил войска, но все объявляли υ победе. Молва, расходясь, достигла персов, и вот последние молились, чтобы ты оставался в стране по Рейну, а в свою очередь жители порейнских стран, чтобы ты перешел Тигр, и против них выставили бы другого, а ты показал копье свое персам.
33. Я восхищаюсь теми воинами, которые, видя тебя, увенчиваемого трофеями не удержались, чтобы не возложить на тебя венок из драгоценных камней, считая недопустимым, чтобы звание не соответствовало деяниям и честь не согласовалась с победами. Итак, когда сама доблесть призывала почет, они правильно последовали зову, как давая лучшему воину доспехи лучшего качества на смену худшим.
34. Судя по видимым настояниям, это делалось ими, но утверждалось это скрытым приговором богов, и тех, которые стали в борьбе на его стороне, и тех, которые взирали на битвы с высоты. О, та священная ночь! О, навеянное божеством соревнование гоплитов! О, смятение, приятнейшее процессии! О, блаженный щит, который воспринял обряд возглашения, быв тебе возвышением, более подходящим, чем всякое обычное. Как достойно было с твоей стороны отвергать даяние, а с их стороны еще достойнее настаивать на принятии, и гуманным поступком было успокаивать гневающегося на счет того, что произошло, и мужественным — не потерять дарованного почета по его настоянию. [10]
{10 Срв. orat. ΧVIII § 106, т. I, стр. 338-339.}
35. Когда же, после того, как многие племена, за без-счетное число талантов, были призваны на тебя, ты, без труда захватив их вождя, подверг его истязанию, назначаемому злодеям, проучив его на его боках не делать подобной наживы, ты, может быть, смеялся над этими кознями, а мы, тревожились, можно ли еще надеяться. Но солнце, все видящее и все слышащее, знает, каковы были тогда наши мысли и какого конца войне мы молили. И как бог-щедродатель он дал и еще более подходящим образом, чем мог кто-нибудь надеяться.
36. Он не допустил, чтобы войско столкнулось с войском, не дозволил обнажить меч и родичам отличаться в междоусобном бою, не допустил, чтобы земля обагрилась кровью самых близких людей, чтобы одержана была скорбная победа, чтобы одни и те же люди и торжествовали и плакали, но, отстранив от государства одного, которому находил своевременным умереть, все подчинил мастеру в деле царствования, так что и тебе досталась власть, чистая от крови, и тому выпал по смерти почет, благодаря способу кончины.
37. А между тем, если, бы понадобилось решить распрю и оружием, дело разрешилось бы не иначе, но проливалась бы кровь, хотя недолго и немного. Ведь, кроме совсем немногих сотен, которые были задобрены лестью, всякий воин был за одно с тобою и, казалось, бежал к тебе и торопился стать в ряды твоего войска.
38. Чему же больше всего приходится удивляться? Охране справедливости или доблести сподвижников, или необычайному пути, или тому, что в то время как ожидалось прибытие сушею [11], проплыв морем большую часть пути, ты дал, после приобретения, впечатление подвижности, или плаванию, изумившему варварские племена [12], или красоте доставляемые на берег даров, какими каждое племя покупало то, чтобы флот миновал его страну?
{11 έλθείν — поправка рукописной традиции (έχειν mss.) Reiske, принятая Forster 'ом.}
{12 Фраза η την παρά τών Αντιοχέοον οοι πρέπουσαν κωμωάίαν, по неуместности её здесь, признана издателями вставкою какого-либо противника Юлиана.}
39. Я — поклонник реки и она представляется мне красивее прекрасного Енипея и полезнее Нила — землепашца за то, что она приняла благосклонным плаванием суда, несшие всем свободу.
40. Сказать ли вое о чем, что еще примечательнее сейчас упомянутого? Немалое число киливийцев не знало того, что произошло у них, а ты из центра Иллирии видел судьбу, вернее же из центра Галлии поплыл в свое наследие, построив с самого начала суда с мыслью о наследовании, а не по ненависти врага, и произошло нечто самое необычайное, сам ты становился вестником и что они явились объявить, то услышав, удалились.
41. И не только со стороны божества было подобное отношение, но и города чувствовали удовольствие не меньшее того, какое подобало, но если бы все люди, общим недугом лишенные зрения, благосклонностью какого либо бога внезапно получили его снова, они не обрадовались бы сильнее. Ведь не заставлял их радоваться притворно страх, нов душе каждого цвело торжество и все личные скорби были слабее благоприятности времени, из всякого населенного места поднимался к нему клич радости, и из городов, и из деревень, из домов, театров, с гор, с равнин, сказал бы, и от плавателей, среди рек, озер, открытого моря.