32. «Но это были какие-то негодяи, нищие, преступники, срезыватели кошелей». Ты назвал вторую причину, почему следует их растерзать, если их преступления велики, страшны, у всех на виду, а оправдания никакого.
33. «Они, говорит противник, были пришлецами, беглыми». — Следовательно, они совершали проступок тем, что они говорили, а мы тем, что позволили им это. А, при возможности воспрепятствовать, не пожелать сделать этого равносильно действию и тем, что не обнаруживает гнева на обидчиков, человек становится сторонником беззакония.
34. «Ты, человек, финикиец и есть у тебя город? Лучше всего и там будь порядочен, если же не можешь, болей себе дома, сколько хочешь, и называй праздником бесчинство. А мы ни твердить, ни слушать подобных вещей не умеем. Хочется тебе у нас плясать кордакс? Умри и не навязывай городу собственных пороков».
35. Что скажем или что могли бы мы сказать, так как ничего такого мы не сделали? Иной заявить: «Мы побоялись, как бы, препятствуя тому, что представляется актом священного обряда, не подвергнуться обвинению в отмене праздника». Понадобилось нам, видно, проникнуться убеждением, что это праздник — столь дерзкому скопищу совершать свое шествие против самой божественной главы.
36. Признаю, что к иным праздникам примешиваются некие насмешки, но, во-первых, легкие, терпимые и срывающиеся не с столь вольного языка, так как они бывают направлены на людей не равных по положению, и таким образом сглаживают свою жестокость. А если бы возможно было моим рабам, собрав в кучу все-возможные поношения, под предлогом праздника, вволю поиздеваться надо мною, я бы не признал богов, которым в радость подобное служение им.
37. Итак, делом людей, заботящихся о городе, было давно искоренить этот обычай и не пренебречь обидами даже ленивому [5] Констанцию, так как, если душа царя вообще и причастна беспечности, его общественное положение достойно почета. Если вполне естественным было, что вместе с прочим и это упущено было из виду, то, когда, однако, власть получил тот, кто превзошел всех во всех частях земли, не следовало пренебрегать ничем, требующим чести, но лучше всего, когда еще время к тому не наступило, заранее уничтожить поношения, а если время было упущено, то толчком в такому решению должно было бы послужить самое это бесчинство.
{5 ύπτιος срв. vol. III 166, 22 (or t. ХХХIII $ 4).}
38. Вообще следовало бы произойти полному [6] превращению нравов, и городу получить более удовлетворительный строй, как какой-нибудь кифаре, попавшей в руки кифареда-мастера, и этому строю распространиться во все области общественной и частной жизни, на души, образ жизни и мужчин, и детей, и женщин.
{6 λαμπρός, часто употребляемое у Либания слово, в значениях равного оттенка, vol. II pg. 66, 11 νίκη—«решительный», 136, 18 «значительный», «заметный», pg. 150, 18 ευχή— «громкий» то же φωνή ΠΙ 254, 8, 226, δ πόλΐξ—«крупный», 353,17 afyfe IT 279, 1 καταιγίς—«сильный», IV 430, 10 «знатный», 461, 10 го δίκαιον «чистый» (в смысле «подлинный») 484, 4.}
39. Но что с самого начала отвращение к нам возникло вследствие нашей глупости и с течением времени усилилось, это выяснено. Я допускаю, если угодно, что это было делом судьбы, творящей беззакония. Что же? Предоставим кораблю, как плохие моряки стать жертвою бури, или противопоставим волнению какие-либо меры? Мне это угодно и такова цель настоящего слова придти на помощь городу в его недуге и все те попреки, какие мною сделаны, преследуют эту одну задачу.
40. Каковы же средства излечения? Покажем, что мы действительно страдаем, покажем, что действительно скорбим. Пусть наша печаль и наша смиренность будет нашей защитой. Ведь и это является одной из претензий против нас, что мы развиваем в себе самомнение, паче должного, и что ничто не может устрашить [7] город. Пусть не думает Аргирий, чтобы его уныние достаточно было для оправдания, но преобразим город в картину общей скорби и пусть целый город напоминает дом в горе.
{7 φοβέα: отметить действит. залог глагола}
41. Запрем на короткое время театр, и попросим этих плясунов и мимов в тех утехах, которые они предлагают дать участие нашим соседям, а нам предоставить провести лето без увеселений. Конные ристания сократим до меньшего числа состязаний, назначив шесть вместо шестнадцати. Это суетное обилие светильников, висящих перед банями, проявленное бесцельной роскоши, доведем до малой части того, что есть сейчас. Станем судьями себе самим, чтобы не стал нам таковым император. Добровольно подвергнемся наказанию, чтобы не потерпеть сильнейшего поневоле. Собственным приговором остановим его приговор.
42. А если поклонники театров рассердятся, убедим их признать, что такова пора, если же они не обратят внимания, нечего говорить с ними. Недопустимо угодить им вопреки общему спасению и поставить опасение огорчить тех, кто признаются, что не могут жить без удовольствий сцены, вперед задачи устранить гнев государя.