43. Ведь если мы боимся мятежа, то и в этом винит государь курию, как мы так плохо распоряжаемся городом, что необходимо лучшим людям идти за массою и доставлять толпе развлечения, и иначе немедленно погибнуть. Но мы считаем слишком многочисленной группу тех, кто требует плясок во время голодовки. Это стремление [8] людей, наживающихся от игры в кости, совсем немногочисленных и притом пришлых, против которых, если они проявят дерзость, у нас есть закон об изгнании таковых.
{8 Восполнение Reiske: τοϋτ εστίν после άνθρώποίν Forster'ом помечаемое, как часто у него, только под текстом, безусловно необходимо.}
44. Итак полагаю, все уступят принятому нами решению, а если и возникнет какое-нибудь волнение, то этот страх будет спасителен для города. Очень важно, чтобы император от тех, кто отсюда отправляются, услыхал, что в Антиохии руководители администрации приучают город к воздержности, а народ противится и считает нужным или роскошествовать, или поднимать бунт.
45. Тот же, кто считает за неблагоприятное предзнаменование, если при отсутствии какого-либо положительного опасения, я предложил такую перемену, может быть, прав в своей осмотрительности, но, когда кипит столь сильный гнев и ожидаются его последствия, мы, может быть, удовлетворим демона, подвергшего нас гонению, если сами сократим кое-что в наших удовольствиях. Таким образом мы не среди его благополучия ввергнем город в какое-нибудь бедствие, но остановим его сотрясение.
46. Пусть он, граждане, стоит прочно, если победит и встречено будет с увлечением то, что важнее сказанного, что некоторым не по нутру, большинству же будет по нраву. Именно, следует быть уверенным, что, ни пав ниц на землю, ни умоляя с ветвями маслин в руках, ни увенчивая, ни воплями, своими, ни посольствами, ни отправлением самого искусного ритора не погасите вы гнева, если, превратив то шутовство [9], не отдадите города Зевсу и прочим богам, о чем вас, гораздо раньше императора, с самого детства, поучают Гомер и Гезиод.
{9 ΐθλος cf. vol. pg. 202, 13, vol. II. pg. 2 и 5, 1.}
47. Вы же хотите почтения к себе за вашу образованность и называете эпос образовательным предметом, а в важнейших делах прибегаете к другим учителям и тех храмов, закрытие коих следовало оплакивать, избегаете, когда они открыты. Затем, когда кто-нибудь помянет Платона и Пифагора, вы ссылаетесь на мать, жену, на ключницу, на повара, на давность таких своих убеждений и не конфузитесь, когда вас стыдят этим, но для кого вам следовало бы быть законодателями, за теми вы идете на поводу и считаете старое заблуждение великою необходимостью для постоянного пребывания в таковом, как если бы кто, в юности торгуя красотою, сохранил недуг свой и во все прочие возрасты.
48. Да что долго рассуждать? Теперь перед вами выбор, или оставаться в опале, или получить двойную выгоду, приобретение благосклонности владыки и познание тех, кто действительно обитают в небе. Ведь вы одни выиграете в том, чем угодите, по внешности давая, наделе будете получать.
49. Но, знаю, никакая речь не изменит вас и потому я сократил ее, чтобы попусту не затягивать. Но смотрите, когда гроза будет близко и государь, после персов, обойдется, как с врагом, с городом, не плачьте, обступив меня, говоря, что настала пора для речей. Если вы ими сами пренебрегаете, как можете вы требовать, чтобы они имели пред ним силу?
50. В возражение же тем, которые считают себя в обиде, если не причастные винам прочих и принося жертвы богам, они будут наказаны с нечестивыми и повинными за прочие проступки, скажу не свои слова, а слова его в ответ мне. Я и сам разделял вас в своей оправдательной речи перед ним, а ему достаточно было одного стиха того, кто получил лавр от Муз. Допуская, что есть некоторые не безнравственные, он не позволял дивиться тому, что они погибнут вместе с дурными. «Часто» говорит тот, «город целый за злого платится мужа».
51. И тут нельзя было дерзко настаивать на своем, когда уже давно таково положение. Кто, в самом деле, не знает, как войско ахейцев истреблено было за проступок Агамемнона, какие бедствия они потерпели, отъезжая домой, из-за беззакония Эанта? Разве афиняне не поплатились всем народом за обиду Перикла мегарянам, а фиванцы не страдали недугом после убийства Лая Эдипом, при том не знавшим, кого он убивал? Итак, видя, что у богов в силе такой закон, станет ли он, заседая, производить разборку, отделяя от негодных людей, которых гораздо больше, людей добропорядочных? Желал бы этого, но верить не могу.