5. Поэтому мне не раз приходило на мысль, что этому человеку нимало не понадобилось бы быстроты коней, искусства стрелков и силы гоплитов и ста тысяч войска, но окруженный богами, малым войском великой силы, представ пред взорами противника он убедить их, что они оказались безоружными.
6. Я надеялся, что и гром, и молнии и прочие стрелы богов низринутся на персов, а они (боги) вот как были справедливы, что после угощения их обильным чадом, обещав крупный успех и на первых порах не проявив своей зависти, в конце концов все прочее дело расстроили и, сверх того, и его лишили, подражая приманке рыбаков через побежденную Ассирию завлекши его на смерть.
7. Значить, лучше был до сих пор осмеиваемый образ мыслей, который, подняв у нас долгую, сильную и неустанную войну, погасил священный огонь, остановил утеху жертв, предоставил опрокидывать жертвенники пинками ног, святилища и храмы одни запер, другие срыл до основания,в третьих, лишив их святости, предоставил селиться развратникам и, упразднив всю обрядность, вас окружавшую, вам в наследие учредил гробницу какого-то мертвеца.
8. Но все же этот Салмоней или Ликург и, сверх того, Мелитид, ведь и ума у него не было ни капли и не был он ничем не лучше изображений в красках или глиняных изваяний, сорок лет продержал в своей власти землю, которую позорил, и едва едва наконец умер от болезни.
9. А он (Юлиан), возобновив священные обычаи и введши в порядок жизни надлежащий культ вместо плохого, воздвигнув ваши дома, поставив жертвенники, собрав жреческие роды, скрывавшиеся во мраке, восстановив остатки статуй, принесши в жертву стада мелкого скота, одни вне, другие внутри храмов, одни ночами, другие при солнечном свете, и всю свою жизнь поставив в зависимость от ваших рук, малое время явившись в меньшем царском сане, еще гораздо более краткий срок в большем, умер, дав вкусить вселенной благ, но насытить не быв в состоянии.
10. Но с нами произошло то, как если бы вздумалось птице Фениксу продлить полет по всей земле, но не останавливаться нигде, ни в городе, ни в деревне. Неясен был бы при таком условии образ птицы у людей. И теперь то благополучие, какое он даровал, ускользнуло на крыльях, не потерпев внедриться, так как, полагаю, безнравственность поправила свое поражение.
11. Как бы гораздо легче было оставаться в худших условиях, не испытав царственной стройности, чем, попав в лучшие жизненные условия, снова быть возвращенными в прежние, подобно кораблю, выплывшему из мест, лишенных гаваней, и снова неблагоприятным ветром занесенному на скалы, так, чтобы даже потерпеть крушение!
12. А то обстоятельство, что возвращение бедствий произошло не спустя время, но благая судьба, как бы заглянув, тотчас поспешно удалилась, Геракл, как горько, и дело каких то жестоких демонов. Этот луг, зацветши, внезапно осыпался.
13. А между тем я называл блаженными новорожденных за то, что, зачатые в такое время, явились они на свет, а состарившихся, с другой стороны, жалел за то, что они жили в грязи и целый ряд лет потратили в неведении благ, кроме того не многого времени, сколько и им предстояло до своей кончины в старости скакать и плясать. Будучи злосчастным, нарождающееся поколение без ведома своего направлялось в трясине и почве, которой грозил недуг.
14. О, счастливый слух, принеся который с запада, молва радовала города, возвещая о битвах, трофеях, плавании по Рейну, избиении кельтов, захвате пленников, отдаче прежде захваченных из римлян, дани врагов, о восстановлении павших городов, о подвигах и доблести некоего демона!
15. О, вторая, еще более дивная весть, о том пути через границы, незаметном пробеге, шести гоплитах, наводящих ужас на двадцать тысяч, о вооружении на него всех, и войне, улаженной без боя. О, возвещаемое на словах, о, показываемое на опыте!
16. Император поразил у Босфора своим сочинением человека, по невежеству утверждавшего, что подражает Диогену из Синопы [1] не быв ничем, кроме бесстыдства. Император отправил послание непреодолимой врасоты и мы обступали послания при чтении их.
{1 Julian. orat. (VII) πρός Ήράκλειον κυνικον περί τον πώς κυνιστέον срв. т. I, стр. 353, 3.}
17. Он отправляется в матери богов во Фригию. [2] Затем, услышав от неё там нечто, спешит. Затем из Киликии идет медленно, и это по воле Зевса. Он явился в великий город Антиоха или, если угодно, Александра, друга ему, не позволявшего лениться [3] , как некий афинский полководец афинскому полководцу [4].