{2 orat. ХѴШ § 157, т. I, стр. 353, 4.}
{3 καθενδω срв. I, стр. 138, стр. 515. — Здесь о воздействии Александра В., как примера, образца в деятельности Юлиана.}
{4 «Фемистокл, сын Неокла, сначала жив беспечно, после того как увидал Перикла победившим в Марафонской битве, сильно воспрянул духом и, возобновив деятельную жизнь, стяжал общее восхищение и победил в морском сражении при Саламине» Ρ2 I2 В2 ар. Forster.}
18. Здесь было решено множество процессов, много установлено законов, написано много книг в защиту богов, много шествий в священные округи, одни в городе, другие на холмах перед ним, третьи на высоких горах. Не было пути столь трудного и непроходимого, какой бы не представился гладким, раз там находился или имелся прежде храм. Население вплоть до пределов Египта и Ливии, узнавая, как ревностно государь принимается за священные обряды, мало пользовалось домами, а проводило жизнь в храмах.
19. Следовало тогда, дражайший мой, не отталкивать персидского посольства, просившего мира и готового удовольствоваться теми условиями. какие бы тебе заблагорассудились. Но твое решение перетягивали страдания страны по Тигру, которая была опустошена, превращена в пустыню, выдержала много вторжений, из коих каждое переносило туда здешнее богатство. Ты считал, что будет как бы изменою не отплатить из стремления к покою.
20. Но вот, демон пошел наперекор. Вернее же, ты подверг взысканию, превзошедшему размерами преступления. Была страна ассирийцев, наилучшее из всех владений персов, богатая сенью высоких финиковых пальм и других деревьев разнообразных пород, охранявшая для них, как самая укрепленная, золото и серебро, причем в ней были настроены большие царские дворцы, кабаны, лани и другая добыча охоты береглись в огороженных местах, крепости, не под силу неприятельской руке, вздымались высоко в воздух, деревни походили на города и прочее благосостояние отменно процветало.
21. Напав на них он так наводнил страну и низверг их, вместе насмехаясь и отдавая на разгул воинам, что персам понадобилось бы направить в страну колонии и даже целое людское поколение не в силах было бы восстановить разрушенное. И невероятный подъем на крутой берег [5] и ночное сражение, повергшее огромную массу персов, и трепет, овладевший их членами, и то, как издали робко взирали они на её опустошение, — вот возмездие, какое он налагал.
{5 Срв. об этом и дальнейшем т. 1, стр. 379 след.}
22. Отдай же нам, высший из богов, соименного [6] тебе, который, множество раз тебя призывал в начале года. Год сотоварища, хотя и старика, ты довел до конца [7], а государь погрузился (под землю) среди года. И он лежал, а мы в Дафне справляли праздник нимфам толпами и прочими угождениями, не ведая ничего о том, что нас постигло.
{6 Игра словом ΰπατος «высший» и «консул».}
{7 Forster восполняет пробел текста: έπλήροοοας. К избранию Юлианом себе сотоварища по консулату см. схолий В2 у Forster'a, ad loc.}
23. Кто же сковал то копье, которому предстояло проявить такую силу? Какой демон послал на государя дерзкого всадника? Кто направил в бок копье? Или никто из демонов, но рвение, сильно понуждавшее обегать и побуждать войско, привыкшее в беспечности, в большинства не испытавшее ран? Но он так пренебрегал личною безопасностью; можно удивляться, однако, как не выхватила его Афродита, Афина.
24. А между тем это было бы с их стороны подражанием той помощи в древние времена, когда одна спасла Менелая, другая Парида [8], человека, соделавшего несправедливость и поделом бывшего в беде. Какая же была тогда речь на небе? Кто поднялся обвинителем Ареса, как прежде Посидон [9], когда еле дышавшим был уносим на щите раненый, когда войско изводилось от рыданий, когда оружие выскользало из его рук, как в сицилийском проливе весла у товарищей Одиссея [10]?
{8 II. IV 128 sq. III 370.}
{9 Cf. IV 402 Beiske.}
{10 Odyss. XII 203.}
25. Был тогда плач Муз, был плач их в Беотии, во Фракии и милых им горах, оплакивавших, думаю, землю, и море, и воздух, в какое беззаконие они впали, и в остальных отношениях, и с лишением жертвенников трапезы.
26. Оплавиваем и мы, группами, философы того, кто с ними исследовал Платона, риторы того, кто был искусен в речи и в оценке чужого слова, а те, у кого друг с другом распри, требующего справедливого приговора, судью превосходнейшего, чем Радаманф.
27. О, злосчастные земледельцы, как вы будете пищею тех, кто назначаются для взыскания податей! О, сила курий, уже падающая, которая скоро превратится в призрак! О, правители городов, как погибнет у вас дело, связанное с вашим титулом, словно во время процессий, (парада) [11], и будет правящая власть в подчинении у подданного; о, вопли обижаемых бедняков, как тщетно будут вас посылать в воздух! О, отряды воинов, у которых погиб царь, питавшийся в походе пищею одинаковою с рядовыми! О, законы, которые по справедливости могли бы считаться за аполлоновы, попираемые! О, речи, силу и мощь вместе приобретшие и потерявшие! О,руки писцов, которые одолела плодовитость его языка. О, общий разгром вселенной!