22. Но если угодно, оставим афинский народ и пникс, и кафедру, и Солона, и займемся настоящими Разве решится кто-нибудь сказать, что весь синедрион — знать в четвертой степени и даже числить у себя более отдаленных предков, занимавших высшие должности, выступавших на дипломатическом поприще, отправлявших литургии и прошедших все те ступени общественного служения, которые способны привести к известности? Пусть убедит Оптат сенат устроить такую проверку. Но это ему не удастся. Основою сената является и то обстоятельство, что всякий, вступающий в его составь, приносить дары тому, кто его формирует [13], и никогда не бывало, чтобы в числе вновь входящих членов не было и такого элемента. Я это вполне одобряю, часто он лучше того, другого.
{13 Разумеется aurum oblaticiam и другие дары сенаторов императору, срв. Schiller, Gesch. d. romischen Kaiserzeit, II Bd., S. 40.}
23, Если же требуется, чтобы я назвал некоторых и по имени, о нынешних членах сената, пожалуй, лучше поведать кому-нибудь другому, эти сведения, думаю, доступны тому, кто там присутствует, а памятью о прежних полна земля и море, и я упомяну прославленные имена, о которых разузнавать никому не приходится, так как они ему знакомы. Критянин Тихамен, надсмотрщик за работами, был сыном кузнеца. Однако кто не знает, какую роль играл Тихамен в сенате? Уроженец того же острова Аблабий [14], сперва служитель при лицах из судебного персонала правителя Крита, выехал оттуда и, совершая плавание по морю с целью зашибить копейку [15], молился морским богам. Явившись же в столицу, овладел расположением царя и когда вступал в сенат, являлся словно бог в среде людей. 24. А Филипп? [16] Α Датиан? [17] Разве отец первого не был колбасником, а Датиана не стерег одежду носителей бань? А какого звания был Тавр? [18] Ельпидий? [19] Домициан, погибший незаслуженно, будучи связан. влачим на веревках, и он, сын отца, жившего ремеслом? [20] Был в составе сената и некто Дульциций [21], золото любивший не меньше Мидаса, а сребролюбцев называвший несчастными, этот, оставив своего отца в шерстомойнях, а он был одним из лучших валяльщиков во Фригии, побывав членом сената, был потом правителем Финикии, правил и Ионией, и никто, поднявшись с места, не сказал: «Геракл, валяльня вступает к нам в сенат, разве не лучше тогда сенату быть упраздненным?»
{14 Eanap. vit. soph. 23, 19 sq. Zos. II 40. Amm. XX 11, 3.}
{15 Eanap. p. 25, 13.}
{16 Zosim. II 46.}
{17 Amm. XVII 5, 1.}
{18 Amm. Marc. XXII 3, 4 бывший префект претория Тавр. Zosim. Ш 10, 4, консул при Констанции.}
{19 Об Ельпидии см. Филосторгий, hist. eccl. VII 10, за участие в тирании Прокопия осужден был и умер в тюрьме при Валенте (cf. Tneodoret. Ill 12, 3).}
{20 О Домициане. orat. XLVI (c. Florent, § 30), vol. Ill pg. 394, 4. Amm? XIV 7. 9 et 16. XV 3. 1. Zonar. XIII 9, pg. 46 Biittner-Wubst.}
{21 Aelius Claudius Dulcitius, проконсул Азии при Констанции II, Юлиане и еще в первые годы Иовиана, Seeck, S. 125. Amm. XXVII 8» 10. XXVIII 3, 6. Письма к нему Либания. ер. 1217,363-го г., и ер. 281, 361-го г., (S. 410. 377).}
25. Всем этим, кого я перечислил, открыло двери сената не иное что, как искусство стенографии [22]. Α у Фалассия есть и оно, но вместе с тем он некоторым образом вкусил образования в общении со мною. И вот из тех, кто публично выступают с речами, многие слышали, что другие [23] выражали желание получить одобрение этого человека, как лица, умеющего различить лучшую и худшую внешность речей. Печальник о сенате ни чуточки не следует их примеру. Вступи же с этим недостойным места в сенате лицом в спор, требующий словесного искусства. Так ты придешь к сознанию, каков ты и какого человека унижал, так как и те немногие победы, которые достаются тебе в сенате, ты одерживаешь криком, шумом и теми приемами, которые ты усвоил в притонах игроков в кости. 26. А сам этот человек какого происхождения? Уж не происходить ли он от основателей Рима или от тех, что дали законы, или приобрели себе подданных, или приобретенную власть охранили? Нет, Зевсом клянусь! Но был некто Оптат, учитель грамоте, который учил ей и сына Лицинния [24] за пару хлебов и ту прочую пищу, какую в ним прибавляют. Как-то раз, проезжая Пафлагонию, он останавливается у одного шинкаря, растившего красавицу-дочь, которая и замешивала вино. Так как красота её произвела на него впечатление, он просил её руки и, склонил ее к согласию, женился на ней. Пока сам Лицинний царствовал, ничего своей женитьбой он не выгадал, но когда власть его перешла к преемнику, муж своей жены тотчас стал и важным, и заметным, и богатым человеком, и консулом [24]. Из за него публике в театре стоило бы, получив крылья, летать вместе с птицами [25]. 27. У жены же его было два брата, достойных человека, нужно сказать правду, а от отца того сословия, как я упомянул. Выселившись со своей родины, они спешат принять участие в перемене общественная положения своего шурина. Так и случилось, при чем никто не ставил им в укор отца и шинок. Ведь они были добропорядочными, скромными людьми, которые в своем благополучии знали себе место. Этот человек, сын одного из них, не пожелал быть сыном своего отца, но вместо скромная оказался собакой [26]. Было бы однако, гораздо лучше, если бы он дал повод многим говорить, что он настоящей сын его.