К императору Феодосию в защиту храмов, orat. XXX (F=XXVIII R)
1. После того, государь, как неоднократно прежде ты признавал, что в своих советах я метко определял потребные мероприятия, и я превосходством своего мнения одерживал верх над теми, кто желал и внушал противное, я и теперь являюсь с тем же, одушевляемый тою же надеждою. Ты же послушайся моего совета, и теперь в особенности. Если нет, то пе считай все же врагом твоим интересам того, кто высказывает свое мнение, принимая во внимание, помимо прочая, ту степень почета, какой ты меня удостоил, и соображая, как мало правдоподобно, чтобы чело-век, щедро облагодетельствованный, не любил того, кто его облагодетельствовал. Это самое чувство и заставляет меня считать своим долгом давать советы всюду там, где, я рассчитываю, предложение будет заключать нечто полезное. Ведь иначе не мог бы я отплатить признательностью государю, как только, может быть, речами и посредством их воздействия.
2. Многим, конечно, покажется, что я пускаюсь в нечто очень рискованное, намереваясь вести с тобой беседу в защиту храмов и того убеждения, что не следует их подвергать той участи, какой они теперь подвергаются, но, мне кажется, те, кто этого боятся, жестоко ошибаются в твоем характера. Гневливому и суровому человеку свойственно, полагаю, в случае, если говорят что либо ему но по нраву, тотчас приступать к возмездию за сказанное, человеку же кроткому, сострадательному и мягкому, а таковы твои свойства, — только не принимать совета, им не одобряемого. В самом деле, там, где слушатель речи властен последовать ей или нет, не пристало пи уклоняться от её выслушания, так как никакого от того вреда нет, ни в случае, если предложение не по сердцу, гневаться и изыскивать наказание за то, что человек, руководимый в своем совете наилучшими намерениями, дерзнул высказать его. Итак прошу тебя, государь, обратить на меня, держащего речь, свой взор и не оглядываться на тех, кто захотят разными средствами сбить с толку и тебя, и меня. Не раз внушительность жестов одерживала верх над силою правды. Я заявляю, что они должны, спокойно и без злобы предоставив мне довести до конца мою речь, после, в свою очередь, и сами попытаться одержать победу над моим словом своею речью.
4. Первые люди, явившиеся на земле, государь, заняв возвышенные места, укрываясь в пещерах и хижинах, тотчас усвоили себе мысль о богах и, проникшись сознанием, как много значить для людей их благоволение, воздвигли себе храмы, такие, понятно, какие могли воздвигать первородные люди, и статуи. Α после того, как развитие политической жизни привело к основанию городов, в пору, когда уже успех ремесла мог удовлетворить этой потребности, явилось пе мало городов у подошв гор, не мало и на равнинах, в каждом после стены началом прочего организма святилища и храмы. Через таких именно кормчих, рассчитывали они, будет обеспечена им самая верная безопасность. 5. Если даже ты пройдешь по всей земле, какую населяют римляне, всюду встретишь ты эти святыни, так как и в первом после величайшего городе остаются еще некоторые храмы; если они и лишены почитания, не многие из очень многих, тем не менее не все по крайней мере памятники этого рода пропали. С помощью этих богов римляне, нападая на противников и сражаясь, побеждали, а победив, создавали для побежденных после поражения лучшие времена, чем раньше его, страх устранив и сделав их причастными своей гражданской жизни.
6. Так, в детство мое, разбивает того, кто надругался над Римом [1] вождь, приведший на него войско галатов, которые совершили поход, предварительно помолившись богам. А победив вслед за ним человека [2], способствовавшая процветанию городов, признав для себя полезным чтить иного какого то бога, для постройки города, па который положил много усердия, воспользовался священной казною, но ничего не тронул из законами утвержденного культа, и в храмах было оскудение [3], но все прочее, как это замечалось, выполнялось. 7. Когда же власть перешла к его преемнику, а скорее внешность власти, так как распоряжение принадлежало другим, кому первоначальное воспитание дало на всю жизнь одинаковую силу, итак он, будучи в царствование свое исполнителем их повелений, склоняется под их влиянием как в другим зловредным мероприятиям, так и к запрещению жертвоприношений [4]. Их восстановляет его двоюродный брат [5], стяжавший всякие достоинства, и по смерти его, — о его деяниях, о тех ожиданиях, какие он возбуждал, говорить теперь не стану [6], некоторое время жертвоприношения продолжались, но когда наступили новые перемены, чета братьев запретила их, кроме возжения ладана. Это последнее подтвердил и твой закон, так что мы не столько скорбели о том, что было у нас отнято, чем были признательны за разрешенное нам. 8. Так ты не отдавал приказа о закрытии храмов, не воспрещал доступа в них, не устранил из храмов и с жертвенников ни огня, ни ладана, ни обрядов почитания другими воскурениями. Но люди, что носят черные одежды, которые прожорливы больше слонов и изводят нескончаемой чередой кубков тех, которые сопровождают их попойку песнями, а между тем стараются скрыть эту свою невоздержность путем искусственно наводимой бледности, не смотря на то, что закон остается в силе, спешат к храмам, вооружившись бревнами, камнями, ломами, иные, за неимением орудий, готовые действовать голыми руками и ногами. Затем для них («добыча мисийцев») [7] ничего не стоит и крыши срывать, и валить стены, выдергивать из земли жертвенники, а жрецам приходится молчать или умирать. Когда повергнуть первый храм, спешат походом на второй, на третий, π ряд трофеев идет одни за другими, вопреки закону. 9. Дерзают на это и в городах, но большею частью по деревням. И много есть врагов в каждой, во это разбросанное население собирается чтоб причинить неисчислимые беды, требуют друг с друга отчета в своих подвигах, и стыдом считается не причинить как можно больше насилий. И вот они проносятся по деревням, подобно бурным потокам, унося с храмами и селения. В самом деле, всюду, где они уничтожать в деревне храм, последняя ослеплена, повергнута, умерла. Ведь храмы душа деревням, быв вступлением к первому заселению деревень и через много поколений дошедши до нынешнего. 10. И для земледельцев в них все надежды, что касается и мужей, и жен, и детей, и быков, и посевов, и насаждений. А деревня, потерпевшая это, погибла, погибло с надеждами и рвение земледельцев к труду. Они считают, что, будучи лишены ведущих труды к должной цели богов, попусту будут трудиться. А когда к земле не прилагается уже труд в той же степени, как раньше, и урожай пе может выйти равным с прежним, при таких обстоятельствах земледелец становится беднее, и страдает подать. Если кто и сильно желает внести, отсутствие средств его останавливает.