50. Но перехожу к этим людям, с намерением из сказанного сейчас извлечь доказательство их неправоты.
Посмотрим, почему, по вашим словам, был разрушен тот большой храм? Не по решению ли императора? Прекрасно. Итак разрушители были правы, раз они исполняли волю царя. А кто делает то, что государю не угодно, значит, неправ? Следовательно, вы как раз таковы, так как вам нельзя привести никакого подобного оправдания своего поступка. 51· Ответь мне, почему не тронут этот храм Судьбы, храм Зевса, храм Афины, Диониса? Разве потому, что вы желали бы их сохранения? Нет, но потому, что никто не дал вам воли их уничтожить. Α разве получили вы разрешение на те храмы, которые вы разрушили? Нет. Как же ее подлежите вы ответственности? Или как вы называете свой поступок наказанием тех, кто пострадал, в то время как они ни в чем не сделали ничего такого, что допускало бы обвинение?
52. Тебе, государь, можно было оповестить: «Пусть никто из моих подданных не признает и не чтит богов, пусть не просить от них ничего благого ни себе, ни детям, разве только про себя и скрытно, но пусть всякий будет на стороне чтимого мною и шествует принять участие в обрядах ему и свершать мольбы, как полагается свершать их ему, и преклоняет голову свою под десницу того, кто наставляет народ. Кто ослушается, тот бесповоротно подлежит смертной казни».
53. Легко было тебе обнародовать такой указ, но ты не пожелал же того и пе положил тем ярма на душу людей, но считаешь это верование лучше того, однако последнее не считаешь нечестием и чем-то таким, за что человека справедливо покарать. Но ты даже не преградил людям таких убеждений пути к почестям, напротив, и предоставлял им правительственные места, и допускал к своей трапезе, при том неоднократно и пил за их здоровье, и сейчас, рядом с некоторыми другими, сделал себе сотоварищем по должности, признав, что он для царства полезен, человека, который дает клятвы именем богов как прочих, так и твоим, и не гневаешься на то, и не думаешь, чтобы подобные клятвы тебя оскорбляли и чтобы человек, полагающий надежду свою в богах, был непременно негодным.
64. Итак когда ты не подвергаешь нас гонению, как не преследовал и тот, кто оружием обратил в бегство персов, подданных, державшихся в области верований противоположного ему образа мыслей, как же гонят их эти люди? По какому праву предпринимают они свои нападения? Как смеют в гневе покушаться на чужие поместья? Как разрушают одно, забирают и уносят другое, к обиде такого образа действий, прибавляя новую, тем, что гордятся своим делом?
65. Если, государь, ты одобряешь и дозволяешь эти действия, мы снесем их без печали и покажем, что привыкли повиноваться. Но если и без твоего дозволения эти люди будут нападать или на тех, кто от них спаслись, или тех, что спешно покидают свое местопребывание, знай, владельцы селений отстоят и себя, и закон.
Речь к антиохийцам, за риторов (orat. XXXI F = XXIX R)
1. Все вы готовы согласиться, антиохийские граждане, что я не из тех, кто не раз докучал городу, и что из за моих речей вам до сегодня не приходилось произвести никакой траты на учителей, ни большой, ни малой. Я предпочитал так поступать не потому, чтобы не рассчитывал иметь успех даже в случае, если бы просьба моя была немаловажна, но чем охотнее, как я знал, вы присоединитесь к моему мнению, тем больше считал я для себя обязательным проявлять осмотрительность. Но теперь, когда уже невозможно молчать, как бы я того ни желал, я выступаю, чтобы высказать то, о чем, с моей стороны, не заявить было бы несправедливым, и в чем с вашей стороны следует внять моему совету. Выйдет так, что кажущиеся жертвователи ничего не теряя, приобретут славу величайшей щедрости.
2. Если бы, далее, у меня была такая масса денег, чтобы их хватало и себе, и к устройству положения этих людей, я бы обратился к самому себе с тем увещанием, которое теперь обращаю к вам, и положив конец нужде друзей, радовался бы по двум поводам, и потому, что выполнил первый долг совести, и потому, что мне не пришлось выносить во всеобщее сведение ту нужду, обвинения в коей трудно было бы избежать городу, как бы осторожен я не был. 3. Но так как мера моего состояния одинаково устраняет для меня как надобность брать, так и возможность дать, остается, сограждане, чтобы с вашей стороны последовало исцеление. Так можете вы подавить и упреки обвинителей, если такие только есть. Ведь тем, чем вы сейчас поможете, вы покажете, что, если б знали это средство, давно бы уже применили его, и, может быть, иной перенесет порицание, с тех, кто не ведали, на того, кто не внушил.