4. Может быть, я вызову слезы у тех, в чьих интересах усердствую. Ведь когда я стану говорить и подробно изложу горькие обстоятельства бедности, естественно им, в то время, когда прочие смотрят на них, придти в уныние, по им лучше снести речи о бедности, чтобы избавиться от её золь, а вам нужно, если даже кое что в речи и будет вам неприятно, стерпеть с тем, чтобы впредь провождать жизнь, пользуясь доброю славою. 5. В самом деле, если бы я избрал предмет своей речи с намерением или их попрекнуть, или вас обвинить, я был бы недобросовестным человеком. Но так как я его избрал с тем, чтобы они перестали ощущать недостаток в деньгах, а вы пренебрегать теми, кем менее всего следовало бы, то естественно я должен бы быть признан благодетелем обоих, и тех кому даю совет, и тех, в чьих интересах я выступил. Больше же всего вы окажете внимания речи, если не захотите расходиться в образе мыслей так же, как в своем семейном положении.
6. Что же именно я разумею? Ни тот, у кого с самого начала не было детей, ни тот, у кого умерло много хороших детей, ни тот, кто отец только дочерей, ни тот, у кого дети, еще не нуждающаяся в руководстве риторов, ни тот, у кого они перестали в этом нуждаться, пусть никто из вас не считает себя вследствие указанных причин свободным от заботы по предложенному вопросу, как будто не будет и он с другими в убытке, если не восторжествуешь более правильное решение. В настоящем случае вы являетесь на совет о пользе города, которого являетесь сочленами все одинаково, если в отношении детей и разнитесь по своему положению.
7. На одном нужно сосредоточить свое внимание, на том именно, прекрасной и великой Антиохии полезнее ли при её настоящих бедствиях сохранить учителей красноречия или изменить постановку дела? Вам следует, конечно, пещись о том, что содействуешь богатству и блеску города, в особенности о том, что возвысило наш город и его нынешнего положения в ряду других. А это, если я не зря говорю, риторика и то обстоятельство, что сила слова сдерживает необдуманные порывы правителей. Следовательно, подобно тому, как те, у которых сила в оружии и победе в битвах, если они попустили бы, чтобы прекратилось ремесло оружейных мастеров, потерпели бы убыток в своем достоянии и погубили бы себя, так те, которые больше всего преуспели в умении держать речи, если не поддержать искусства красноречия, были бы за то в ответе.
8. Итак, что касается прочей неудовлетворительной постановки дела в школах, об этом речь после, а так называемым риторам, — их у меня четверо, руководителей молодых людей в познании древних писателей, — подобает теперь же найти средство придти на помощь. Что надо относиться к ним с вниманием и заботливостью, об этом выскажусь в немногих словах.
9. Если бы кто-нибудь спросил их: «Скажи мне, вы антиохийцы и родители ваши здешние? Или вследствие могущества врагов ваших или ожидаемого судебного преследования вы занесены сюда нуждою и страхом?» Они ничего бы такого не подтвердили. Но что же побудило их предпочесть отечеству чужбину? «Остерегаясь волнений, сопряженных с прочими областями деятельности и стремясь к безмятежности преподавательских занятий, ответили бы они, мы полагали, что, пребывая каждый у себя дома, проведем жизнь в незаметной работе и с малой разницей от людей, сидящих сиднем, в праздности, а в этот именно город нас манили блестящие и большие ожидания, за которые ручались многие примеры тех людей, скольких вы, приняв их бедняками, ничего не имеющими за душою, в скором времени превратили кого в хозяев обширных и хорошего качества земельных владений, кого в обладатели казны в золоте, серебре и прочем таком, что входит в обычное понятие капитала». «В ожидании этих благостынь, скажут они, спешили мы сюда, рассчитывая, что в надлежащее место снесем запас своего литературного образования и что и сами получим свою долю в том благополучии, какое было уделом прежних переселенцев». 10. Так подобает ли, аптиохийские граждане, чтобы опыт умалил былую славу и чтобы вы в лучшем свете представлялись воображению этих людей, чем оказались на самом деле, и чтобы они на первых порах явились с радостью, а потом не переставали пребывать в унынии, и перед сородичами которых покидали, им служило благовидным объявлением то, что отправляются за добытком, на который могли бы помочь и им самим, а на самом деле так мало может быть речи о посылке им, что куда как рады были бы получить оттуда, если б кто-нибудь дал? 11. Не обольщайтесь, прошу, их званием, ни тем, что они учителя, риторы, что восседают на кафедрах, ни прочей внешностью, но выслушайте истину от того, кто точно знаком с их положением. У одних из них нет своего домишка, а живут они в наемных помещениях, как штопальщики обуви, а кто купил, не заплатил еще долга, так что владелец в большем унынии, чем те, кто не покупали. Рабов у одного три, у другого два, у иного и тех нет, причем от того, что состав слуг так не велик, они наглы и дерзки к господам, почему одни нередко не достигают подчинения их себе, а другие не в той степени, как того требует их достоинство. Далее, один считается счастливым в том, что он отец одного сына, другому вменяется в несчастье большое число детей, третьему приходится остерегаться, как бы не впасть в ту же беду, четвертый представляется разумным в своей боязни брака. 12. Прежде те, которые учили тому же, что и они, посещали мастерскую серебрянника для заказа утвари и по часту вели разговоры с мастерами, то порицая недостатки в работе, то указывая кое-какие улучшения, то, примерно, расхваливая ее или торопя в случае медленности её, а у этих разговоры, чаще всего, — да не сочтет кто-нибудь мои слова неправдоподобными, — с хлебопеками, не им должными за хлеб и не по взысканию денег, но их, напротив, ссужающими хлебом в долг, при чем они вечно твердят, что заплатят и вечно просят о новом заборе хлеба и, в необходимости одних и тех же лиц избегать и гоняться за ними, они мучимы противоположными чувствами. Как должники, они избегают, как нуждающееся, преследуют их, и оттого, что не отдали, им совестно пред ними, а голод заставляешь глядеть им прямо в глаза. Потом, когда долг сильно возрастет, а средств отдать ни откуда не предвидится, сняв у жены, какие на ней есть, серьги или браслеты, проклиная свое ремесло ритора, они вручают их хлебникам и удаляются, — не о том, думая, чем возместить женам потерю, по за что из домашней утвари взяться потом. 13. Поэтому, кончая классные занятия, они не торопятся, как естественно после трудов, на отдых, но медлят и тянут время, потому что в доме, они знают, их острее охватит чувство их безвыходного положения. И вот, собравшись в кружок, они сетуют на свои обстоятельства и тот, кто свое положение описывает как самое невыносимое, узнает о еще более тяжком.