Интересно, что в русских академических кругах существует своя теория происхождения этого слова. Наши академики любят крайности. То они иностранное слово превращают в исконно русское, а бывает наоборот – исконно русское делают иноязычным. И вот вам наглядный пример: они построили теорию, будто Кащей ведет свою родословную от слова «кощей», имеющего тюркское происхождение и означающего «пленник». Но согласитесь, в этом нет никакого смысла. Тюркский кощей, может быть, и пленник, а русский Кащей – самый настоящий волшебник! Пусть злой, но волшебник. А бессмертен он до тех пор, пока кашей да щами питается.
– Леон, откуда вам все это известно? – спросила Виола.
– Мой источник… источник, из которого я черпаю, прежде всего – космос. Но не только. Мудрость человеческая, если понимать ее потаенный смысл, тоже раскроет вам многое. А знаете, кто сильнее всего опровергает академиков, причем бьет наверняка? Поэт. У поэта предчувствие истины, как будто имеет врожденный характер, хотя и приукрашено эмоциональным всплеском. Я не так часто читаю поэзию, но вот однажды в чужом доме взял с полки томик Мандельштама. Открыл почти наугад, начал читать, и вдруг попадаются слова: я по памяти цитирую: что-то вроде «…там огненными щами угощается Кащей».
Он замолчал. Затем взял листик базиля, понюхал его, удовлетворенно кивнул и начал медленно жевать. Виолетта хотела что-то сказать и пошевелила пальчиками, привлекая его внимание, но Варшавский не заметил ее робкого жеста и, как бы подводя итог сказанному, произнес:
– Иногда вещи, которые мы, казалось, знаем наизусть, неожиданно поворачиваются своей невидимой стороной, ставят перед нами смысловую загадку. Но чтобы решить ее, надо не бояться освободить себя от оков академичности. Это – как печать в паспорте. Она вас делает либо пленником с ограниченным правом передвижения по месту жительства, либо дает вам относительную свободу, которую вы, тем не менее, можете легко потерять, если нарушите правила игры. И то, и другое – тюрьма, просто с разным уровнем комфорта. Но внутреннюю свободу никто не сможет у вас отнять, если вы человек целенаправленный и верите в себя…
Он задумчиво взял в руки бокал с вином и сделал глоток.
– Как вам рецина? – спросил Юлиан.
– Действительно, странный привкус, непривычный…
– Виноград, из которого делают рецину, произрастает на одном из греческих островов вулканического происхождения – отсюда и необычный запах, там в почве остатки лавы.
– Интересно… – рассеянно произнес Варшавский и осторожно поставил бокал на место.
– Может быть, хотите водки или коньяку?
– Не волнуйтесь. Я крепкие напитки не употребляю вообще.
– У меня есть херес, он немного похож на портвейн «Три семерки».
Варшавский поморщился.
– Этот портвейн я помню. Если ваш херес похож на него, так я вам посоветую: вылейте его на помойку и купите что-нибудь поприличнее.
Виола расхохоталась. Варшавский посмотрел на Юлиана с презрительно-снисходительным видом человека, бросившего оппонента в очередной нокдаун.
Стена
– Я так и сделаю, – ухмыльнувшись, ответил Юлиан. – А пока хочу у вас что-то спросить. Меня, честно говоря, происхождение имени Кащея Бессмертного как-то не взволновало, то есть эта вегетарианская этимология мне абсолютно не интересна. Интересно мне другое: помните, у Волика на дне рождения вы гневно поносили курильщиков, но при этом стояли с нами рядом и дышали сигарным дымом, причем, мне показалось – вам этот процесс даже нравится. Я видел, как у вас ноздри прямо трепетали от удовольствия.
– Вы неплохой психолог, если это заметили, – Варшавский сделал паузу и, глядя куда-то в сторону, продолжил: – Я, к сожалению, очень рано осиротел. Я потерял родителей, когда мне не исполнилось еще девяти лет, и меня воспитывал приемный отец, близкий друг моего родного отца. Я его очень любил. Он был человеком сложного строя души, резким в оценках, нетерпимым к человеческим слабостям и, вероятно, многое я взял от него… Многое, за исключением одной привычки. У него была такая, знаете ли, отдушина в жизни – он курил трубку, и этот процесс его полностью поглощал и успокаивал, то есть, говоря современным языком, он релаксировал, отходил от своих проблем, забывал о неприятностях. В моей памяти до сих пор хранятся его многочисленные рассказы, интересные истории из жизни, а он много лет служил на флоте, бывал в разных переделках, видел мир… Он рассказывал, а рядом струился сизый трубочный дым, как будто дым из корабельных труб… манящая дымка странствий… А умер он, мучаясь ужасно, от рака горла. Этот романтичный морской табачок его и убил. И я после его смерти поклялся, что никогда не начну курить, но почему-то иногда я люблю дышать именно трубочным или сигарным дымом и вспоминать…