– Но «Аврора» стреляла холостыми снарядами, а самолеты захваченные самоубийцами унесли тысячи жизней, – возразил Юлиан.
– Верно, но на деле здесь нет такого большого противоречия. Революции, которых в мире произошло и происходит немало, нередко начинаются как плохая постановка: с упавшей на сцене декорации или застрявшего занавеса. Чем вам не хрестоматийные примеры: беспомощные инвалиды защищают Бастилию, «Аврора» производит холостой выстрел в сторону Зимнего дворца, в котором засел женский батальон… или разбор на сувениры берлинской стены? Чистый водевиль! Война же – напротив – чаще всего начинается со злонамеренной коварной атаки, влекущей за собой многочисленные жертвы, и создает прецедент для ответного удара. Нынешняя война началась в Нью-Йорке, продолжилась в Афганистане и Ираке и, возможно, закончится в Париже. Собственно, почему бы нет. Европа оголена перед мусульманским террором. Творить безобразия в Лондоне или Мадриде намного легче, чем прятаться в ямах и пещерах Тора-Бора от бомбовых ударов американской авиации. Почему в Нострадамусовых видениях все произошло наоборот – не знаю, может быть, война действительно переместится в Европу и оттуда покатится в сторону Турции. Это уже гипотезы, и вы сами можете гадать, почему он предсказал развитие событий так, а не иначе…
– Камера-обскура… Перевернутое изображение на сетчатке глаза или что-то в этом роде, – произнес Юлиан, зажигаясь, как спичка, от внезапной мысли. – Нострадамус мог видеть ход событий в обратном порядке, но случалось это не всегда, а в силу, например, его физического состояния в этот момент. Возможно он, как многие неординарные люди, страдал галлюцинациями или неврозами, и тогда его видения приобретали характер киноленты, пущенной в обратном порядке.
– А мне кажется, есть и другое объяснение, – сказала Виола. – Это как картины, на которых один слой краски положен на другой. Я недавно читала интересную статью, как эти картины просвечивают рентгеном и часто находят первоначальный замысел автора. Или рукописи, на которых поверх одного текста идет другой или несколько других, и мы читаем вроде бы оригинал, а настоящий текст лежит несколькими слоями ниже. То есть Нострадамус как бы видит эти слои в постепенном удалении, но при этом ему кажется, что он движется от последнего слоя к первому.
Мессия
Варшавский посмотрел на часы.
– Не спешите, мы еще попьем чаю, – сказала Виола.
– У вас чай заварной или в пакетиках? – спросил Варшавский.
– Чай травяной, специально для вас подбирала в том же магазине экологически чистых продуктов, где покупала гречневую крупу. Он без кофеина, содержит антиоксиданты.
– А что это такое?
– Ну… это такие вещества, они чего-то там делают, полезное…
– Ключик, – с наигранным упреком произнес Юлиан. – Наш гость подумает, что мы с тобой типичные американские обыватели, которые едят все, что им подсунут в рекламном ролике… Леонард, я вам постараюсь популярно объяснить, что такое антиоксиданты. Я недавно читал статью в научном журнале и спорадически смеялся, так как терминология автора напоминала спич политика для предвыборной компании. Антиоксиданты – это антиокислители, которые, как уверяют врачи, сделают нас счастливее, чем мы есть. Без антиоксидантов в продуктах появляется много так называемых свободных радикалов, которые связаны одной реакционной цепочкой. Задача антиоксидантов – притупить бдительность свободных радикалов и внести разброд в их ряды, и тогда окисление продуктов замедляется. Улавливаете? Ведь это же принцип борьбы за власть, которым, как проверенной микстурой, пользовались и пользуются правители и политиканы во всем мире. То есть говоря совсем приземленным языком – это способ обеспечить себя кошерным продуктом, сведя процесс к искоренению некошерных продуктов. Слово «кошерный» можно заменить словом «лояльный», а продукт – он и есть продукт, его любая толпа выделяет из своих рядов в необходимых количествах, как желудочный сок. Мне кажется, Россия к этому и движется.
– Пути России неисповедимы, но то, что сегодня там происходит, рано или поздно приведет к духовному обновлению, – задумчиво произнес Варшавский, внимательно рассматривая пузатую гжельскую чашку, одну из двух, уцелевших у Виолы после большого лос-анджелеского землетрясения 1994 года.
– А вы можете предсказать будущее России? – спросила Виола.
– Я знаю это будущее. Я его вижу. К сожалению, дорога Российской истории никогда не была и не будет устлана розами. Как говорится: через тернии – к звездам… по живым судьбам, через личные потери, трагедии. Но это единственный путь, понимаете? Он не станет повторением американской, французской или китайской модели. Страшные катастрофы ожидают Россию впереди, но она обретет статус могучей державы. И приход мессии явится венценосным триумфом российской судьбы.