Дядя Лоры довольно кивнул и сказал, чтобы я приходила через пару дней.
Джей всё не возвращался, и я болталась по городу, дожидаясь, когда можно будет уже пойти на занятие к Элле. От нечего делать я изучала таблички на зданиях. Удивительно: пока я не умела читать, я их даже и не замечала. Впрочем, текст был написан сухим языком, а предложения тянулись строка за строкой и никак не желали заканчиваться, и когда я, наконец, добиралась до точки, то уже забывала, о чём говорилось в начале. К тому же, речь шла о людях, о которых я не имела ни малейшего представления. Тут родился такой-то поэт, а там гостил известный колдун... Порядком раздражённая — и дурацкими табличками, и своей непросвещённостью в отношении местной культуры, — я провела оставшееся время, сидя на берегу Карне, кидая крошки хлеба уткам и раздумывая, как бы правильно спросить Эллу о реках, не упоминая Тёмные времена.
Мои старания окончились неудачей — вопросы Элле не понравились. Она всем видом выказывала недовольство, даже кружки составила с подноса на стол так, что капли какао попали на скатерть. Но в упрямстве мне равных нет, поэтому в итоге Элла уступила.
— Была третья река, — недовольно ответила женщина. — Сама уже знаешь: когда создали копию разрушающегося мира, не всё получилось перенести.
Это я помнила по рассказам Робина: мир был разрушен эгоистичной магией, и колдуны в последние дни собрались и построили его копию. Они перетаскивали всё — растения и животных, реки и горы, дома и людей. Но что-то перенести не успели, что-то просто не смогли, а бывало и так, что люди просто отказывались покидать старый мир. Говорят, что они-то и превратились в бестелесные сущности — сай, которые в поисках тела бродят по тени, оставшейся от старого мира. Но люди-то ладно, это можно понять...
— Как это у них получилось перенести все реки, кроме одной? — удивилась я. — И где она теперь? Неужели в тени мира? Но ведь там один мох да обломки, нет?..
Элла зыркнула на меня взглядом, которому позавидовал бы Джей. Я оборвала фразу на полуслове и торопливо отхлебнула какао, рискуя обжечься.
Её муж, Рута, с самого начала сидел тихо-тихо, только дул на напиток и покашливал. Я запоздало сообразила, что таким образом он пытался предупредить, чтобы я не распаляла Эллу до белого каления. Видимо, поняв, что на меня надежды нет, он робко пробормотал:
— Будто костром пахнет... Или мне кажется?
Элла всплеснула руками и воскликнула:
— Мой пирог! Что ж ты молчал?!
Через мгновение её уже не было в комнате.
Рута с облегчением вздохнул и подмигнул мне.
— Ну-ка, быстренько... Где у нас тут карты?
Он резво вскочил с диванчика, и его косматые седые волосы взвились как от порыва ветра. Я оглянулась на дверь — не идёт ли Элла — и последовала за ним к полке с книгами, которых в доме владельцев книжной лавки было с избытком.
— Во-от, — протянул он удовлетворённо, указывая на карту. — Видишь, как резко Карне сворачивает на север?
Я кивнула — как раз то, что я заметила вчера вечером. Рута продолжил шёпотом:
— Это потому, что здесь она впадала в третью реку. Всё, что ниже поворота — это уже не русло Чернильной реки.
— Что же, — прошептала я в ответ, — русло они создали, а реку...
— Есть такая версия, что она исчезла раньше.
Я собиралась задать ещё десяток вопросов, но Рута захлопнул книгу и отрезал:
— Большего я не знаю. И никто не знает, уж поверь. А кто знает — молчит. Совет постарался...
— И правильно! — с порога воскликнула Элла.
Я вздрогнула и обернулась. Женщина торжественно водрузила на столик блюдо с огромным шоколадно-лимонным пирогом. Среди шоколадных капель лежали целые лимонные кружочки, а сверху это великолепие было украшено листочками мяты. Настроение у Эллы явно улучшилось — она очень любила печь, но гораздо больше — есть приготовленное. Разрезая пирог, женщина почти пропела:
— Ну что, заговорщики мои, проголодались?
— Да мы просто картинки смотрим! — запротестовал Рута, проваливаясь обратно в мягкое кресло.
— Совету рассказывать будешь! — Элла добродушно погрозила мужу пальцем.
Я села рядом с ней на диванчик и нерешительно начала:
— У меня ещё вопрос...
Элла вздохнула, а Рута поспешил перехватить у жены нож и занялся пирогом, как будто испугался, что в этот раз её будет не утихомирить. Но, видимо, запах шоколада подействовал на Эллу не хуже валерьянки. Она кивнула, но строго сказала:
— Последний! Хватит на сегодня дурных разговоров.
По-моему, ничего дурного в обсуждении событий трёхсотлетней давности быть не могло, и я спросила: