Все оказалось завязано на нем. Неожиданно, но так уж получилось. И если бы Эдмар, как истинный Талли, вспомнил о семье, если бы смирил свою гордыню и согласился на союз Севера, Долины и Трезубца, то им не пришлось бы звать сюда короля Станниса с его смешным войском в полторы тысячи мечей.
Горечь и обида в очередной раз захлестнули сердце Кейтилин Старк. Она глубоко вздохнула, сдерживая эмоции и подступившие слезы. Робб, её первенец и гордость, вновь встал перед глазами. Он не должен был умирать таким молодым. Его ждала иная, более славная и долгая судьба.
– Значит, нам нельзя тянуть. Мы дадим бой. Здесь, на Севере, мне нужна твердая рука. А у Старков остались лишь дети и женщины, они для подобного не годятся, – Баратеон и не думал смягчать резких слов. – Лорд Мандерли, назначаю вас Хранителем Севера. Вы будете им, пока сохраняете мне верность. До собственной смерти или до совершеннолетия Рикона Старка. Приказываю вам собрать все силы и начать подготовку к завтрашней битве.
– Повинуюсь, ваша милость, – лорд Мандерли склонил голову. А Кейтилин Старк промолчала. Её дом в один миг лишили власти. Не оставалось ничего иного, как снести очередное унижение. Что же ты наделал, Эдмар? Что бы сказал, глядя на все это, наш отец? Гордился бы он тобой? А ты, ты сам, доволен, как все повернулось?
Глава 16. Антитеза
Нелегко оказалось отыскать место для приличной засады в осеннем, лишенном листвы, лесу. И все же, благодаря разведчикам и местным охотникам, которых Роман как бы насильно рекрутировал в войско из-под руки лорда Мутона, он с задачей справился.
Сейчас он стоял во главе строя из сорока всадников, прислушиваясь и сохраняя спокойствие. Больше сотни пехотинцев, вооруженных в основном длинными копьями и рогатинами, окружали их со всех сторон.
Дорога, ведущая на запад, проходила между двух пологих холмов и сворачивала влево, теряясь из вида. Именно здесь, за поворотом, они и ждали врага. А на склонах залегли многочисленные лучники и арбалетчики. Все, кого он смог поставить в строй на южной стороне Крабьего залива.
– Кажись, скачут, – Тристан Ригер сидел на коне рядом. Сейчас капитан гвардейцев напряженно прислушивался, приоткрыв рот. – Начинается! – он резко выдохнул и с лязгом опустил забрало.
На одном из холмов, с их стороны, появился Берик Кокс и замахал руками, подавая знак. Последние сомнения отпали. Враги приближались.
– Готовсь! – Роман привстал в стременах, еще раз оглядывая людей. Под его взглядом они подобрались. Конники устойчивей устраивались в седлах, пехота поудобней перехватывала оружия, переступала и разом, как по команде, принимала суровый вид.
Шум действительно нарастал. Доносился грохот копыт и лязг железа.
Роман опустил забрало великолепного бацинета. Сверху находился намет, состоящий из двух сшитых полос красно-голубого шелка. В такой же цвет было покрашено и сюрко, надетое поверх полного рыцарского доспеха. На груди изогнулась вышитая серебром форель.
Он и сам не заметил, когда ему стал нравиться герб Талли, да и цвета речного дома выглядели благородно.
Вендел Фрей по левую руку пригнулся в седле и выставил ясеневое копье с хищным наконечником. Конь под ним почувствовал состояние седока и беспокойно переступил копытами. Квинси Кокс молился. Харрион Карстарк с трудом себя сдерживал.
Первыми из-за поворота выскочило несколько всадников. Один, два, три, четыре, пять, шесть… Всего шесть из тех трех десятков, которыми они пожертвовали, устраивая ловушку. Они должны были встретиться с силами Ланнистеров и Тиреллов, вступить в бой, а потом, изображая испуг и панику, отступить по дороге на Девичий Пруд, заманивая врага за собой.
Кажется, ребята перестарались и чуть не полегли все до одного, едва не похерив весь план.
– Они прямо за нами! – успел прокричать один из них, в то время, как вся шестерка проскакала мимо.
– Вперёд! – Роман тронул шпорами коня. Строй речных всадников начал медленно набирать ход, готовясь принять на себя первый удар. Копейщики двинулись с небольшим запозданием.
В следующий миг из-за поворота выскочили враги. Вел их крепкий мужчина, с ног до головы закованный в железо. Он сидел на вороном, черном, как ночь, жеребце и в руке его, вскинутой к небу, грозно сверкал меч. За ним один за другим появлялись и прочие всадники. Судя по тому грохоту, что они производили, их было немало.