А вот и берег. Низкий кустарник, покрытый инеем, блестел на солнце. Кромка воды у самого берега успела за ночь обледенеть. Странно, но Роман нашел время и успел подумать, что такими темпами река совсем скоро полностью покроется льдом.
– За Риверран! Над прочими! Храбры и прекрасны! – лодки одна за другой утыкались в берег и бойцы с боевыми кличами своих домов устремились вперед.
Тяжелые, из толстой воловьей кожи, сапоги Романа проломили тонкий ледок. Холода он не почувствовал – прекрасно смазанная салом обувь пока еще держала воду.
Они с ревом устремились вперед, штурмуя небольшой пригорок. Роман поскользнулся на сырой глине и скатился обратно к воде. Меча он не удержал, и тот отлетел в сторону.
– Держитесь, милорд, – чья-то рука подхватила его и помогла подняться.
– Я с вами, – с другой стороны появился Берик Кокс и вручил оброненный клинок.
Встав на ноги, Роман поправил шлем, со второй попытки одолел-таки скользкий пригорок и побежал вперед. Марк и Тристан опередили его и давно уже рубились.
Они миновали узкий, на скорую руку выкопанный ров, редкий частокол и почти сразу оказались внутри вражеского лагеря. Бой здесь разбился на десяток мелких схваток.
Роман выскочил из-за невысокой солдатской палатки и сходу ударил мечом в грудь лучника. Тот как раз припал на колено и натягивал тетиву. Выстрелить он успел, но его стрела, выбив искру от нагрудника, улетела в сторону воды.
– Ой! – с каким-то детским изумленным стоном лучник упал на спину и неверующе смотрел, как кровь заливает ему грудь.
Роман побежал дальше, туда, где Ригер размахивал внушительной секирой. Он ревел и рычал, буквально выкашивая врагов. Его увесистые удары падали тяжело, как кузнечный молот и почти всегда обозначали чью-то смерть. Враги пятились, а он пер вперед, встав во главе клина.
– Что спереди? Как дела у Джейсона? – закричал Роман, пробиваясь к Пайперу. По пути он срубил еще одного врага. Им вновь оказался лучник.
– А хер его знает, – закричал в ответ Марк, умело орудуя мечом и прикрываясь щитом. Шум вокруг стоял оглушительный.
Тристан успевал сражаться и отдавать приказы. Именно в такой, неожиданной и относительно небольшой схватке, он оказался просто незаменим. Чувствовалось, что мужик буквально рожден для подобных дел. Под его руководством они безостановочно давили врагов и достаточно быстро продвигались вперед. Противник давно бы устремился в бегство, но ему мешал сам лагерь, палатки, костры тут и там, многочисленные телеги и прочий мусор.
Здесь стояла лагерная прислуга, лучники и несколько десятков копейщиков. Против закованных в сталь речных бойцов они мало что могли сделать. Но дорогу приходилось прокладывать буквально по их трупам, что отнимало время.
Откуда-то сбоку прилетел метательный нож и ударил Романа в шлем. Железо, к счастью, выдержало. Но от неожиданного и увесистого удара у него закружилась голова, в ушах появился какой-то гул, он сбился с шага и припал на колено.
– Милорд, милорд, вы ранены! – Кокс поднырнул под руку и не дал ему завалиться на землю.
– Нет… Все хорошо… – звон в ушах медленно проходил. Мир перед глазами перестал качаться и обрел четкость. Роман глубоко вздохнул, окончательно приходя в себя.
– Нас окружили! Окружили! Спасаемся! – как резанный орал какой-то солдатик. Он был совсем молоденький, в доспехах и шлеме, выкрашенных в цвета Ланнистеров. Роман готов был расцеловать его за такую помощь. Нет ничего хуже, когда идет бой, а у тебя в тылу трусливый идиот орет, как оглашенный. Кем бы ты ни был, после такого ты невольно задумаешься о своей шкуре.
Паника стремительно расползалась по вражескому лагерю. И победа казалась все ближе.
Вокруг царило настоящее безумие. Враги с криками бежали в разные стороны, непонятно на что надеясь и не зная, с какой стороны искать спасения. Их резали – методично и без лишних слов. Как свиней на бойне.
В корнях низкого дерева корчился мужик с раной в животе. Проскакала гнедая кобыла с развевающейся гривой. Она жалобно ржала, а в ее крупе торчали две стрелы.
– Риверран! – Роман отбил не слишком умелый выпад копья и рубанул противника по шее. Тот повалился в грязь, как куль с мукой. – Вперед, парни, последнее усилие!
Подбадривая своих, он давно уже сорвал голос и забыл, скольких успел успокоить. То, что больше десяти, так точно. Патрек называл таких врагов «смазкой для мечей». Так оно и было. Но все же смерть каждого из них приносила пусть и минимальную, но пользу для Риверрана.