Золотым Мечам везло. Семь Королевств оказались не только расколоты на части. Главное в том, что война продолжалась. Яростная и непримиримая. И в ее горниле уже сгорело множество жизней. И затихать она не собиралась.
Золотые Мечи пристально следили за тем, как развиваются события и собирали малейшие шепотки. Да и здесь, в Штормовых землях, еще раз тщательно просеяли и проверили все то, что им удалось узнать.
Север продолжал сражаться. Русе Болтон, держащий руку Ланнистеров и Станнис Баратеон, считающий себя законным королем, не собирались уступать друг другу. Трезубец вступил в союз с Долиной и имя Непреклонного Эдмара Талли неожиданно зазвучало со всех сторон. Его произносили в портах и гаванях, в замках и деревнях. Многие гадали, что же он выкинет дальше и как долго сможет избегать кары. Не сказать, чтобы Талли занимал все мысли людей, но прославиться он уже успел. Железный трон ничего не мог с ним сделать.
Железные острова играли в свою игру. Дорн выжидал. Получалось, что лишь Утес, Простор и Королевские земли поддерживают Железный трон. Ну, и конечно, Штормовой Предел, хотя они внесли свой вклад и уже сейчас фактически выбили его из альянса.
С такими раскладами Мечи имели все шансы довести до желаемой цели очередное свое вторжение в Вестерос.
Все зависело от того, что скажут Эдмар Талли и Джон Ройс. Если их удастся убедить примкнуть к Мечам, то в одночасье многое переменится. Такой шаг будет смотреться весомо. Он создаст прецедент. Шутка ли, но два великих лорда поддержали их! Авторитет и претензии Мечей сразу же взлетят до небес. И теперь главное – договориться.
Раньше Джон прикидывал, что Талли двумя руками ухватится за возможный союз. Его и уговаривать не придется, он сам начнет умолять о помощи. Еще и приплатит. Но сейчас все выглядело не так однозначно.
Прямо перед отплытием к ним пришли вести о битве на Ромашковом поле. Ланнистеры потерпели там сокрушительное поражение, да и сам лорд-командующий королевской гвардией сир Джейме пал. Со смертью Цареубийцы позиции Утеса и королевы Серсеи сильно ослабли – это многие признавали. И теперь Риверран не похож на заурядного просителя. Они почувствовали силу и постараются выбить себе приемлемые условия. А что они могут им предложить?
Коннингтон умел играть в кайвассу. И сейчас он думал, как бы половчее разыграть очутившиеся в его руках фигуры. Эту партию он должен выиграть. Обязан. Ради мертвого Рейгара и его живого сына.
Вот только дел накопилось невпроворот. И как за всем уследить? Юный Эйгон пока находился в Грифоньем Гнезде, но во всю готовился к штурму Штормового Предела. Его уверенность была так велика, что он заразил ею окружающих.
Многочисленные письма, которые Джон отослал чуть ли не во все замки и города Вестероса, по большей части оставались без ответа. Лишь Мартеллы откликнулись. Остальные не торопились признавать Эйгона законным Таргариеном и выжившим сыном принца Рейгара. Коннингтон, несмотря на горечь от такого пренебрежения, их понимал. Самым весомым подтверждением претензий Эйгона выступили бы драконы. Но драконы застряли в Миэрине и владел ими совсем другой человек.
Так что пока лорды выжидали и поглядывали по сторонам. Кто сделает первый ход? Кто признает Эйгона? Кто покажет пример?
А дорнийцы… Для начала они хотели убедиться в подлинности Эйгона. Они собирали посольство, и может, прямо сейчас уже выступили из Дорна. Коннингтон лишь надеялся, что успеет посетить Рубиновый брод и вернуться в Гнездо, чтобы их встретить. И если переговоры пройдут удачно, то это будет победа. Почти победа.
Плаванье прошло спокойно. И даже капитан галеи, загорелый и улыбчивый Паларио Ог, волантиейц по рождению, заметно расслабился. Особенно после того, как они вошли в Крабий залив.
Волны здесь стали тише. Да и ветра умерили свой бег, так что приходилось идти галсами. Берега сузились. Северный выглядел хмуро и неприветливо. Там уже вовсю лежал снег, а далекие горные пики казались неприступными и промороженными насквозь. На левом, южном берегу, так же выпал снег, но его было меньше. И земля казалась более солнечной и приветливой.
После Эссоса и южных морей Джон все еще не успел привыкнуть к такому перепаду погоды. Он кутался в плащ и мечтал о кружке горячего вина с корицей. Риверс простыл, чихал и поминутно сморкался.
За Тихим островом ветер утих, и гребцы взялись за весла. «Бесстыдница» поднималась по реке, а вокруг скользили лодки и пузатые торговые галеи. Вверх они шли груженые, а вот обратно в основном сплавляли лес.