Эйгон взял парня к себе в качестве оруженосца и уже через несколько дней они стали чуть ли не закадычными друзьями. К тому же Эйгон громогласно объявил, что как только станет королем, то тут же признает Эдрика полноценным Баратеоном и вручит ему Штормовой Предел.
Это был чертовски умный ход. Чертовски! Тот, кто его придумал, дружил с головой. Услышав о подобном, штормовые лорды начали стекаться к Эйгону со всех сторон. Они и раньше прибывали под знамена Коннингтона, но теперь буквально хлынули, как река на половодье.
Роберта здесь любили. И его сын, пусть он пока и бастард, устроил практически всех. Устроил куда больше, чем застрявший на Севере Станнис. Тем более, в жилах мальчишки текла благородная кровь Баратеонов и Флорентов.
Тирион читал «Воцарение драконов» под авторством мейстера Акриса. Там и о первом Баратеоне, Орисе Одноруком, имелись главы. Он был бастардом, незаконнорожденным братом Эйгона Завоевателя. Став королем, тот узаконил его. Что ж, умные люди давно знают, что история всегда повторяется. Вот и Эдрик Шторм ее во многом повторял.
– Насколько я помню, у Эдрика остался дядя. И зовут его Станнис. Парня не смущает, что он предает родную кровь, вставая под другие знамена?
– Он свое отсмущался, дружок. Когда-то Эдрик любил и уважал короля Станниса. Но потом тот едва не принес его в жертву, наслушавшись речей Красной Жрицы. Кому такое понравится?
– Никому. Что было дальше?
– Эдрика спас благородный, – тут толстяк хихикнул, – лорд Давос Сиворт и отправил его в Лис. Известно ли тебе все это, мой маленький друг?
– Нет, впервые слышу, – вынужден был признаться Тирион.
– Станнис предал его. Предал и едва не убил родного племянника. О какой любви после такого можно говорить? Да и то, что он позабыл Семерых и признал нового бога, многим лордам ох как не понравилось.
– Неплохо, неплохо… Теперь, глядишь, к нам и Флоренты пожалуют. Ведь его мать, Делена Флорент, все еще жива. Вот только я не знаю, где она находится.
– Зато я знаю, – откликнулся толстяк, но тему углублять не стал. – Скоро она увидится и со своим сыном, и с принцем Эйгоном. Славная будет встреча.
Паланкин Мопатиса в составе арьергарда Золотых Мечей двигался неспешно, но и лишнего времени не терял. Места здесь были глухи, дорогу стискивали со всех сторон вековые деревья. Лес кишел живностью – оленями, кабанами, лосями, волками, лисами и даже турами. Войско разогнало их, но они никуда не делись.
Половина леса, лежащего к югу, принадлежала Штормовому Пределу. Другой, северной, владел король. Простым людям охотиться здесь запретили под страхом смертной казни. Лишь лорды и сам король имели и право, и возможность весело проводить в лесу время, загонять оленей, косуль и кабанов, жечь костры и устраивать попойки. Где-то поблизости, у северной опушки, и погиб Роберт Баратеон. Тирион не знал точного места, где произошло столь судьбоносное событие, но прекрасно помнил о роли его сестрицы Серсеи и дуралея Ланселя во всей комедии.
Сестрица так хотела получить власть и избавиться от ненавистного мужа! Она многое хотела и даже успела кое-что достигнуть. А где она сейчас? И где Лансель? Такие вопросы все чаще одолевали Тириона.
Но конечно, больше всего он тосковал по Джейме. И тому, что больше никогда его не увидит. Нет больше в мире того, кто раз за разом приходил ему на помощь. Тирион так привык к старшему брату, что лишь после того, как его не стало, почувствовал, насколько он ему дорог.
В Дорне, узнав о смерти брата, он не просыхал несколько дней. Жизнь тогда потеряла смысл, а с сердце словно вонзили острый нож, да еще и провернули пару раз. И все же малу-помалу боль отступила. Но он ничего и никого не забыл, ведь Ланнистеры всегда платят свои долги.
Войско Простора под командованием Окхарта боя не приняло. Вначале оно отступало к столице, наверняка рассчитывая усилить гарнизон Мейса Тирелла. Но затем пришли вести, что воины Талли и Ройса ночью забрались на стены города и смогли там закрепиться.
В этом не было ничего необычного. Лишь глупец всерьез мог рассчитывать, что сможет удержать стены столицы. Их длина была огромна, а высота оставляла желать лучшего. Она могла остановить разбойников или небольшое войско. Но не тех головорезов, что шли в бой под знаменами с форелью. Тех, кто успел закалиться во время бесчисленных битв в Речных землях, такая стена остановить не смогла.