– Не убивайте. Не убивайте, милорд. Я вам пригожусь, – он надеялся вымолить пощаду, глотая сопли и размазывая по роже слезы.
– Кончайте его, – приказал лорд Венс. С насильниками, которых развелось невероятное количество, разговор всегда короткий. Тем более, здесь, на земле Смолвудов, своих вассалов, он имел право вершить правосудия. Да и без всякого права он бы поступил схожим образом.
– Живее, парни, нас дорога ждет, – поторопил сир Личестер гвардейцев. Том Крепыш сноровисто перекинул веревку с петлей через сук.
– А-а! – заорал мужик и пополз вперед, намереваясь поцеловать сапог лорда. Карил брезгливо отдернул ногу, но позу в седле так и не переменил. Как сидел, сгорбившись, накрывшись плащом с капюшоном и облокотившись о луку, так и сидел.
Мужика, предварительно связав руки за спиной, вздернули «быстро и коротко». Он захрипел, задергал ногами, успел проклясть свою непутевую жизнь, да и обосрался под конец. По полянке пошел тяжкий дух.
Венс брезгливо отвернулся, кинул девушке монету и приказал двигаться дальше. Очумелая, толком не пришедшая в себя, крестьянка стремглав побежала в сторону родной деревни.
Конь всхрапнул и переступил ногами, начиная движение. Уже через сотню ярдов Карил забыл о мужике, пострадавшей девке и обо всем прочем.
Мысли крутились вокруг Эдмара Талли и его поручения. Венс всегда умел замечать мелкие детали и обращать внимание на то, что ускользало от прочих. И он с уверенностью мог сказать, когда его друг и сюзерен Эдмар изменился. Конечно, не с точностью до дня, но уж седмицу, когда это случилось, он запомнил прекрасно. Первую тревогу он почувствовал в то время, когда Робб Старк вернулся в Риверран из похода на Запад. Именно в те дни Талли словно подменили.
В замке немало говаривали о том, как Эдмар отказался подчиняться Старку и Черной Рыбе. Да что там говорили – об этом до сих пор сплетничали.
Эдмар всегда казался славным и добрым малым. С ним было приятно гулять, охотиться и захаживать в притоны. Но он никогда не мог так решительно себя вести с другими, влиятельными и волевыми, людьми. Тут он пасовал. А еще он казался куда проще и понятнее.
До той самой седмицы.
Что же на самом деле случилось с его другом? Эдмар говорил, что стал видеть пророческие сны. Что перед ним прошла вся жизнь, сотни смертей, боли и крови, и он не смог остаться прежним.
Карил задумчиво потер подбородок. Мейстеры не все могут объяснить в этом мире. И в сны они не верят. Ему и самому как-то раз приснилось нечто похожее. Тогда, ночью, он увидел будущую жену и то, как их венчают в септе. Потом, через полгода все в точности так и вышло. Вот только дело в том, что Илю, так он ласково называл жену, он знал до той ночи, и она успела сильно запасть ему в душу. Увидав ее во сне до знакомства, он бы охотно поверил в пророческие сны. Но так все смотрелось весьма обычно.
Могут ли сны изменить характер человека? Карил твердо верил, что нет. А Эдмар изменился. Он стал другим – жестче, продуманней, хитрей, напористей. Прежний славный добряк испарился в один миг, как роса на восходящем солнце. Неужели он один видит, что хозяин Риверрана ныне совсем другой человек?
До Карила доходили легенды о Безликих, ордене наемных убийц из Браавоса. Люди верили, что они могли менять лица. От таких мыслей у него холодок пробегал по спине. Нет, лучше подобного не предполагать. Эд – не Безликий. Ведь он все прекрасно помнит.
Карил, пытаясь понять, что происходит, прощупал Талли. Он, словно случайно, несколько раз вспоминал то и это, случаи, происходившие год или два назад. И то, что они пережили в детстве. Талли помнил. Но странным делом, вместо того, чтобы усыпить его подозрения, ответы Эда оставили все, как и было.
Венс каким-то шестым чувством понимал, что дело здесь не чисто, но причины и серьезных подтверждений сомнениям не находил. Талли стал другим. Но то, как он изменился, невероятным образом пошло на пользу не только Риверрану, но и всем Речным Землям.
Как Эд поставил на место Черную Рыбу, который, надо признать, сам себя чуть ли не лордом называл! Или как он уговорил Маллистера отправиться в Дорн. Поход на Золотой Зуб показал его человеком властным и не склонным к сомнениям. Да и все хитроумные, далеко идущие планы внушали уверенность, что у них многое может получиться.
Талли напоминал игрока – рискованного и не склонного слишком много думать. Но, кажется, они все находились в таком положении, что и думать уже некогда, и без риска не обойтись.