– За Риверран! За Талли! За Семерых! – тут и там начали раздаваться крики. Судя по голосам, отряд находился в прекрасном боевом духе и жаждал битвы.
Пять сотен конников тронулись, неспешно наращивая ход и разворачиваясь в относительно широкую лаву. Звонкие трубы вновь запели, давая сигнал к атаке. И уже через минуту строй речных всадников устремился вперед, преодолел небольшой холм и с грохотом устремился дальше.
Роман скакал примерно посередине, почти во главе. Впереди находился лишь Тристан и десяток телохранителей, которые готовились принять на себя первый удар. Берик Кокс держался за спиной. Роману оставалось лишь надеяться, что с мальчишкой, к которому он успел привязаться, ничего не случится. Пэг двигался справа, сгруппировавшись в седле, спрятавшись за щитом и выставив вперед надежное копьё.
Было видно, как впереди зашевелились и забегали вражеские солдаты. Запели рога. Их голоса казались неуверенными и испуганными. С непередаваемым облегчением Роман понял, что к атаке там подготовиться не успели – враги не поставили на дорогу рогатин или копий, не успели выкопать ров. Там даже чеснока – металлических загогулей, похожих на маленькие противотанковые шипы – накидать не успели. Значит, и сами подошли сюда не так давно. Нет, все же правильно он придумал, выступив так скоро из Харренхолла.
Кто бы ни командовал вражеским отрядом, он постарался сделать хоть что-то. Вот только этого ему не хватило. Врагов оказалось больше, наверное, тысячи полторы, но сейчас трехкратное преимущество не имело никакого значения.
Их отряд скакал мощно. Земля отзывалась грохотом копыт. И удар элиты речной конницы оказался впечатляющим. В один миг узкая дорога и окружающее ее поле наполнилось криками, стонами и проклятиями.
Роман рубил, раз за разом чувствуя, как меч не просто вспарывает воздух. Не все, но многие удары достигли цели. Он сам видел, как несколько человек упали, и вроде бы перестали подавать признаки жизни.
На лицо попала чья-то кровь, стрела царапнула по панцирю, а бой уже закончился. Они прорвались. Разгоряченные кони понесли их дальше. Впереди лежала чистая дорога.
Наверное, все же не стоило увлекаться. Но Роман не смог себя сдержать. Глядя, как враги разбегаются, он заставил скакуна остановиться, поднял забрало, жадно глотнул воздуха и осмотрелся. Вокруг ржали и переступали копытами кони. На них и их седоках виднелась кровь – своя или чужая, так сразу и не разберешь. Три или четыре человека горбились, испытывая боль. Все без исключения выглядели возбужденными и радостными. Шум стоял оглушительный. И все же в этой неразберихе ему удалось разглядеть Пэга, Ригера и двух из пяти, сотников.
– Возвращаемся обратно. Надо нанести еще один удар, коль судьба нам улыбается, – решился Роман.
Пэг лишь кивнул и принялся отдавать приказания. Отряд развернулся и поскакал обратно. Поле впереди чернело от одиноких черных точек – поверженных врагов и их лошадей. Примятая трава практически ничего не скрывала. Те, кто оставался на ногах, заметили, что они идут на второй заход и с криками бросились врассыпную, уже не думая ни о каком сопротивлении.
Несколько рыцарей все же попытались как-то организоваться и дать достойный отпор. Тщетно. Когда со всех сторон слышатся крики о том, что надо спасаться, когда бойцы бегут прочь и строй сыпется, как ветхий домик под порывами урагана, надо иметь немалое мужество, чтобы сохранить твердость. Мало кто захотел проявить доблесть и умереть на безымянном поле недалеко от Божьего Ока.
В тот день Роман устал, как никогда прежде. Его меч затупился, а сам он был забрызган кровью с головы до пят. Скольких они уложили в земельку? Трупы так густо устилали поле, что казалось – все те, кто пытался устроить им засаду, нашли здесь свой конец.
Конечно, это было не так. Многим удалось уйти. Но несмотря ни на что, они поквитались за поражение у Дарри и позорное бегство из Харренхолла. Победа, пусть и небольшая, радовала и помогала думать, что и впереди все сложится хорошо.
И все же следовало двигаться дальше.
– Уходим. Нас ждет Риверран, – приказал Роман. – На похороны и сбор добычи нет времени.
Четыреста пятьдесят девять всадников, на сорок меньше того числа, что начинали бой, послушались. Небольшое, гордое недавней победой войско, вернее отряд, покинуло поле. Они победили, но им пришлось отступить. Было горько сознавать, что прямо сейчас враг сильнее. Оставалось лишь смириться и, сжав зубы, жить дальше.