На самом деле Давос не имел ничего против помощи местных. В прошлом ему доводилось заходить в Трезубец и он поднимался до города Лорда Харровея и даже видел Развилку, где огромный Трезубец делился на Зубцы – Красный, Синий и Зеленый.
Дальше он никогда не заплывал. Контрабандисты любят моря. Там легко спрятаться и уйти от погони. И никто не может перекрыть море. А вот реку заблокировать сможет любой, у кого имеется хоть капелька мозгов. Поставь заставы на истоке и устье, и все, корабль в ловушке.
Река, пусть даже такая огромная, как Трезубец, ограничивала маневры и грозила нешуточными сложностями. Нет, все же море куда надежней.
Дни проходили за днями, а «Плясунья» все плыла и плыла. Берега по обеим сторонам поросли могучим лесом. Попадались и деревни, и рыбаки на лодках. Иногда лес расступался, открывая широченные поля. По утрам и вечерам на воду наползали туманы. Квакали лягушки. Они часто видели, как на водопой выходили дикие животные – олени, волки, кабаны и даже медведи.
Раньше Сиворт считал, что Речные Земли пусть и велики, но уступают другим регионам. Но здесь, вплотную приблизившись к силе и могуществу Трезубца, он несколько переменил свое мнение. Богатые земли, что уж говорить. И сильные. И людей здесь до войны проживало порядочно. Да и климат хороший, мягкий и приветливый.
Давос услышал незатейливую песенку в одной из деревенек на берегу. Ее лихо напевали мальчишки и девчонки, возившиеся в воде, плескавшиеся и хохотавшие. Она была простенькая, но мотив неожиданно привязался, и он, сам не замечая, повторял его раз за разом.
Сначала Красный зубец тек строго с запада, но затем начал поворачивать к югу. Наконец они увидели горделивый замок, сложенный из красноватого песчаника. Он стоял между двух рек – Красного зубца и Камнегонки.
– Риверран! – с немалой гордостью сказал им сир Урвик, которого выделил лорд Блэквуд. – Мы добрались.
– Отведайте речного гостеприимства, – потчевал его хозяин замка. Лорд Талли оказался среднего роста, мускулистым и быстрым в движениях. В синих глазах проскакивали веселые искорки, а небольшая бородка добавляла ему несколько лет. Одевался он просто, чуть ли не так же, как и сам Сиворт.
Давос думал, что местный лорд – человек важный и гордый. И выглядеть должен соответствующе. Но все оказалось иначе. А еще его озадачила едва заметная теплота в голосе Талли. Словно человек знал его раньше, и испытывал некоторую симпатию. Это было странно, но Давос и сам не заметил, как попал под обаяние речного лорда. С ним оказалось легко. Он ни словом, ни намеком не показал, что между ним, блистательным хозяином гигантского Трезубца и прибывшим к нему Луковым рыцарем есть какая-то разница. Он оказался начисто лишен спеси и высокомерия.
– Благодарю вас, лорд Талли, но, кажется, я уже объелся!
– Вам понравилась запеченная форель?
– Еще бы! Я и не подозревал, что эта рыба может быть такого внушительного размера.
– Мои предки не зря поместили ее на герб, – засмеялся Талли. – Ещё кусочек?
– Если я его съем, то лопну.
– Неужели? Да нет же, вы просто скромничаете. Уделите внимание тетереву. Он тушеный, с грибами. По осени птица сытая и жирная. И только попробуйте сказать, что он невкусен.
Давос все же не удержался. Тетерева он раньше пробовал. Но то ли птица попалась старая, то ли готовить ее не умели, но особого восторга он не ощутил. Как оказалось, в Риверране знали толк в тетеревах. Красное мясо отдавало легкой горчинкой и тончайшим хвойным ароматом.
Давос съел кусок жирного мяса, не удержался, и взял еще один. Под легкое вино птица шла великолепно. Его и жевать особенно не требовалось, волокна буквально таяли во рту. О чем он и сказал хозяину.
Компанию им за ужином составляли несколько рыцарей и лордов. Судя по тому, к кому он чаще других обращался, Эдмар больше прочих доверял лорду Джейсону Маллистеру, его сыну Патреку и Роберту Пэгу. Молчаливый Ригер служил капитаном гвардейцев и практически не открывал рта.
Риверран и его Великий Чертог сильно уступали Драконьему Камню, не говоря про Штормовой Предел. И все же здесь чувствовался какой-то уют и безопасность. Холодный, полный сквозняков и каменных горгулий Драконий Камень был начисто лишен подобного обаяния.
Уже вечером, порядочно отяжелев от съеденного и выпитого, Сиворт следом за хозяином прошел в его кабинет.