Да и после поражения на Черноводной у него во флоте больше торговых кораблей, чем боевых. Денег у него нет, доходы упали. А сие означает, что многие капитаны, такие, как Салладор Саан, достаточно скоро его покинут. Они сражаются за золото, а не за идею. А золота у Станниса больше нет.
Но он продолжает верить, что остальные лорды просто обязаны его подержать. Естественно, Давос сглаживал углы, пытаясь показать своего короля более мягким и человечным, чем тот был на самом деле. Но даже Луковый рыцарь не смог скрыть очевидный факт – Станнис требовал, а не предлагал.
На самом деле, Роман поддержал бы его, если бы такой шаг помог Трезубцу. Или если бы он стал Эдмаром Талли несколько лет назад и принес клятвы верности королю Роберту и правящей династии. Но Станнис ныне в таком положении, что союз с ним не дает никакой особой выгоды. По сути – он банкрот. И держится лишь на имени Баратеонов и законном праве на трон.
И коль скоро создавать внушительный альянс, куда могут войти Трезубец, Долина и остатки верного Старкам Севера, то делать подобный шаг следует иначе. Или вообще без Станниса.
Да и Красная жрица Меллисандра вызывала острое чувство опасности. Роман пока еще с ней не познакомился, и если честно, был бы рад избежать любых взаимоотношений.
А еще он расспросил Давоса о Ширен, единственной дочери Станниса. И все то, что он услышал, не добавило радости. Мало того, что девчонка оказалась совсем мелкой, обезображенной серой хворью, так еще и король не уполномочил Лукового рыцаря решать ее судьбу.
Естественно, Роман не стал обрубать все концы и не ответил категоричным отказом. Давосу он сказал, что прямо сейчас ничего решить не может. Дескать, у него слишком сложное положение, ему необходимо подумать, а там будет видно. В общем, он снова тянул время. Хотя, если уж и Луковому рыцарю подобная нерешительность не понравилась, то надо полагать, и Баратеону она не придется по душе.
– Король Станнис мог бы проявить к нам большее уважение и осчастливить другим посланником, – кашлянул гладко выбритый лорд Джейсон Маллистер. К Сиворту он особого уважения не испытывал. А говоря проще, вообще ровней не считал.
Хозяин Сигарда совсем недавно вернулся из Дорна. Принц Доран Мартелл вел себя примерно так же, как и сам Роман – тянул время. В Солнечном Копье знали и о Золотых Мечах, и о Дейенерис Таргариен, трех ее драконах и Безупречных.
Там не торопились делать первый ход и выжидали. Мартеллы могли позволить себе подобное поведение. К тому же, у них гостила принцесса Мирцелла, а незадолго до отплытия Маллистера в Дорн вернулся Красный Змей, привезя с собой Тириона.
Все закручивалось лихо. Хотя радовало, что Мартелл не имел ничего против возможного союза. Но союз этот будет основываться вокруг третьей силы – Золотых мечей или Дейенерис. И помолвку с принцессой Арианной он не отрицал. Но позже, когда ситуация прояснится. В общем, хитрил дорнийский принц.
– Лорд Давос человек надежный и опытный. Он знает моря и реки. Именно такой и подходит для подобного дела, – нейтрально ответил Роман на реплику Маллистера. – От Драконьего Камня до Риверрана путь не близкий. Добраться до нас не так-то просто.
– Нет, лорд Талли, вы меня не переубедите, – суровый воин покачал головой. – Кроме Лукового рыцаря в свите короля Станниса есть более родовитые и уважаемые лорды. Почему нас не посетил кто-то из Флорентов или Эстермонтов? Ведь не все они переметнулись на сторону Железного трона. Он мог бы послать Ричарда Хорпа или Джастина Масси, они подошли бы в самый раз. Да и сделанное предложение попахивает тухлой рыбой. Баратеон обескровлен, и предлагает нам присоединиться к почти проигравшей стороне… Ну, да ладно, что мы будем делать? Нет ли свежих вестей от сира Бриндена?
– Пойдемте в горницу. Нам есть что обсудить, – предложил Роман. Его самого сопровождал верный Ригер, а Маллистера – точно такой же капитан гвардейцев, которого звали сир Лин. Все вместе, вчетвером, они прошли по стене, осматривая требушеты и миновав надежную кованую дверь, очутились в Великом чертоге.
Патрек, сын Джейсона, прямо сейчас занимался тем, что передавал дела и все контакты по шпионам Роберту Пэгу. Романа впечатлило, как Пэг повел себя при взятии Близнецов. Там Змеиный рыцарь, как стали называть Роберта, проявил похвальную выдержку и смелость, густо замешанную на хитрости. Это было то, что нужно. Служба мастера над шептунами как раз для него. А вот Патрек явно тяготился такими обязанностями.