— Ну что, Мистер Хардаман, можете и не спрашивать, вы в нашем доме не впервые. Я бы не хотел вас смущать, у вас гости. Я об этом не знал. Пустяки. К тому же мы тоже собираемся ложиться спать. Доброй ночи, Мистер Хардман.
— Доброй ночи, Элизабет. Вы просили звать Вас по имени, но сами продолжаете относиться ко мне официально. Прошу вас, не стоит. Мое имя Кайл, и Вы и ваша дочь, можете звать меня по имени. Вы не против?
Элизабет кокетливо захлопала глазами и приоткрыла сухие губы, ее маленькая головка поворачивалась во все стороны, с тем обаянием, что присуще всем женщинам, она почувствовала свое превосходство, и стала вдруг не собой, а какой-то другой, что показывалось в ней редко, только если она не играла на публику. Пользуясь правами хозяйки в этом доме, она взяла Кайла под руку, и тихой походкой, словно она скользила или плыла, повела его вверх по лестнице.
— Кайл, вы так добры. Я очень рада, что вы здесь. В этом доме мне так скучно, здесь никто меня не понимает. К тому же эта девчонка, такая несносная. У всех этих сирот, всегда сохраняется чувство достоинства и благородства, словно корень, посаженый где-то глубоко внутри, который никак из них не вырвать. Даже если заморить их голодом. Это бесполезно. Здесь, мы прощаемся. Поднимитесь на второй этаж, где ваша комната вы знаете.
Элизабет взяла дочь под руку, которая украдкой продолжала смотреть на Кайла и строить ему глазки, до последнего, пока не скрылась за дверью. Кайл, освобожденный от общества фальшивой лицемерной Элизабет, с которой и ему приходилось быть таким же, поспешил в спальню.
Лисси выходила из его комнаты, задумчивая и потерянная. Она казалась какой-то беззащитной пленницей, утонув в темноте коридора, по которому шла.
— Спасибо, Лисси. Я очень вам признателен. Зачем вы все, это делаете?
Она подняла на него свои малахитовые глаза, как будто удивляясь тому, что он сказал.
— В чужом доме, я должна что-что делать и приносить пользу. А моя польза такова.
— Она ваша тетя.
— Нельзя заставить кого-то себя любить. Спокойной ночи, Мистер Хардаман.
Она пропала в полутемной комнате, что была напротив той комнаты, где он собирался спать. Кайл не мог вспомнить, чья именно комната эта была. Ее слова отозвались в нем как-то по-другому. Они кольнули его по сердцу, оставаясь какой-то ноющей болью, пронизывающей грудь. Кайл вернулся к тому, о чем не хотел думать все эти дни, и тем более вспоминать, то что было для него мучительным. Вдруг ему стало тоскливо, он чуть было не впал меланхолию, открывая дверь своей комнаты и размышляя над ее словами, он кидал взгляд на дверь напротив, что была закрыта.
Кайл погрузился в размышления, он был уверен в другом, ее предположения вдруг показались для него глупостью. Чтобы она могла понимать, в том, что не смыслила? Еще как можно заставить себя полюбить. Он лег спать счастливым, довольным своей молодостью и превосходством, над теми, кого был красивее и умнее.
Ему вспомнилась образ девушки, чье присутствие в доме была весьма интересно и неожиданно, чья комната была напротив его. Он любил испытывать жалость по отношению к тем, кто в ней нуждался, он мог бы пожалеть и ее, но она видимо в этом не нуждалась.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов