— Не переживай. Мы позвоним, Лисси, обязательно, только через некоторое время, в тайне от Фанни. Знаешь, Дженни, я не забыл, как ты меня отчитала перед Фанни и Лисси, словно мальчишку. Тебе понравилось? Чего же ты так испугалась?
Он прикоснулся к ее дрожащему подбородку и привлек ее раскрасневшееся лицо ближе к своему.
— Дженни, ты смущенна? Разве я могу вызвать в тебе такие чувства, если я для тебя лишь мальчик.
Дженни, деланно смеясь, резко оттолкнула Генри от себя и вернулась к столу.
— Перестань, играть в эти детские игры, Генри. Сохраняй благоразумие. Что подумает обо мне, Фанни? Хватит дурачиться. С самого начала я несерьезно отнеслась к тебе и к твоим выходкам, я думала, что ты просто так веселишься, что это в твоем характере. Мне пора положить этому конец, а тебе повзрослеть, Генри.
Генри улыбнулся, когда внутренне он дрожал, что слова, которые она произнесла, резко его оглушили. Тело пронзило тупая боль, словно ударили со спины, а тот, кто ударил, громко смеялся.
— Значит для тебя это баловство, Дженни, но что же? Тогда я тебе, покажу, что на самом деле игра. Я не голоден.
Дженни почувствовала как на ее душе становится тяжело и пусто, что весь оставшийся день показался пыткой. Она постучала в комнату Фанни, прислушиваясь к тишине, что стояла за дверью. Дженни решила, что она спит и хотела было уйти, как услышала чей-то чужой голос и неторопливые шаги. Шум нарастал.
— Фанни, откройте же дверь. Я принесла вам поесть. -—обеспокоенно произнесла она и постучала в дверь еще раз.
Повисла тишина.
— Оставь еду, Дженни, и убирайся. — послышался глухой отдаленный голос Фанни, смешанный с чьи-то кашлем и шепотом, он смолк.
Дженни оставила поднос и спустилась на кухню. Она долго вспоминала странное поведение Фанни, что не могла понять, что она скрывает от нее. Дженни столкнулась с Генри в дверях, она продолжала думать о происходящем, что не заметила, как он прижал ее стене.
— Что с тобой, Дженни? Чем ты обеспокоенно?
— Генри, Фанни ведет себя странно. Она просит много готовить. А еще приносить ей в комнату. Кажется она не одна. В ее комнате есть кто-то еще. Тот, кого она от нас скрывает.
— Мне нет дело до Фанни. Ведь ты так хотела сохранить перед ней лицо, но хочешь вмешаться, во что тебе не положено? — прошептал сердито Генри, приближаясь к ее губам.
— Да и ты не должна брать все это близко к сердцу. Здесь нет, Фанни, а значит мы можем продолжить мою детскую игру, под названием любовь.
Генри резко поцеловал ее в губы, жадно и порывисто, что она не успела опомнится. Он долго не решался поцеловать ее, но те слова, что она сказала, разожгли в нем обиду и тупую боль, что засела в его груди. Ему не хотелось вести себя с ней так грубо, но он не мог завладеть обиженными чувствами. Дженни бессильно оттолкнула его, она непонимающе посмотрела ему в глаза, что смеялись над ней.
—Ты слишком стара, что кажется забыла, как целоваться. Твои губы, на вкус, как горечь, что мне стало тошно.
Дженни молчала. К ее глазам подходили слезы, что она с трудом дышала.
— Я проголодался. Приготовь мне что-нибудь поесть. Ведь ты создана для этой работы.
Генри было тяжело обижать Дженни, он больше не мог выдержать и минуту, находясь рядом с ней и обижая ее, он испытывал сожаление. Дженни вернулась в дом, она больше не думала о Фанни, все что ей хотелось остаться наедине и дать волю слезам. Генри держал в руках газету и наблюдал за Дженни. Она накрыла на стол и хотела бы уйти, но он остановил ее.
— Не уходи, Дженни. Разве я обидел тебя?
— Нет, Генри. Все хорошо. Просто я устала и хочу прилечь.
— Давай выпьем по чашачке чая.
Генри настойчиво взял ее за руку и попросил присесть ее на диван. Он взял ее дрожащую ладонь и поднес к губам и поцеловал. Бархат ее кожи обжег ему губы, но ее недоверчивый взгляд, подобный пощечине, напоминал ему о тех словах, что она сказала. Дженни тонула в его нежном взгляде, что не позволял ей противится и просил ей доверять ему. Она мысленно бежала от него прочь, все так же оставаясь неподвижна. Дженни инстинктивно искала тепло в нем, что его прикосновения вызывали в ней трепет.
— Дженни, твои руки слишком грубы для моих губ. Что целовать мне их расхотелось. Почему же ты меня не остановила? Тебе нравится? Теперь ты больше не боишься, что о тебе подумает, Фанни?
Дженни осеклась, она опрометчиво встала, что запнулась в складках собственного платья и упала. Генри громко рассмеялся.
— Неуклюжая. Ты потеряла все свою прежнюю привлекательность и обаяние. Что может сказать тебе, Фанни. Что ты одинокая женщина, которая скоро состариться?