Дженни встала на ноги, она хотела убежать прочь, но нужно было унести ужин Фанни. Она забрала поднос с едой и отнесла его наверх. Как только Дженни открыла дверь своей комнаты, она громко расплакалась. Она смотрела в большое зеркало, в котором отражалась, и свое отражение в нем, казалось ей отвратительным. Генри стоял неподалеку, он испытывал ту же самую боль, что ей причинил.
Глава 4...
Лисси больше не удивлялась многочисленным просьбам и прихотям Элизабет, которым не было и конца. Капризная женщина не могла найти себе покоя. Она все время была чем-то недовольна, что каждый пустяк раздражал ее. И как бы Лисси не старалась угодить ее прихотям и желанием, результат всегда был одним и тем же. За всей этой работой, она забывала думать о том, что ее тяготило. Генри не звонил. Фанни молчала. Лисси старалась дать всему этому обьяснение, но чем больше она верила в лучшее, тем больше разочаровалась.
Все эти оправдания наедине с собой, больше не тешили ее разум. Она больше не хотела думать о тех, что про нее забыли. Лисси шла по проселочной дороге, погружаясь в свои тяжелые мысли, которые накручивала себе день и ночь, что не заметила проезжавший автомобиль, который ей просигналил. Она испуганно отшатнулась и выронила корзинку из рук. Ягоды безжалостно рассыпались на землю, забывая о том, сколько было потрачено сил, на то, чтобы их забрать. Ее тревожный взгляд падал на них, казалось что он застыл, не осознавая происходящего. А тот, кто оставался в машине, долго смеялся над испуганной девушкой.
Лисси вернулась домой, когда уже совсем стемнело. К ее удивлению, все двери дома были заперты. Она долго стучала то в одну дверь, то в другую, но никто ей не открывал. Начался дождь. Лисси забежала в беседку, в полумраке она присела на мокрую скамейку и долго неподвижно сидела, прислушиваясь к каплям дождя, что стучали по крыше. Рванные тени деревьев, в свете тусклых фонарей, ползли по ее лицу и дрожали. Осень, которая принесла с собой много долгих бесконечных дней, подарила ей только боль и опустошение. Осенняя палитра обещенно клялась в приближении зимы. Фонари погасли. Лисси стало неспокойно, она опрометчиво встала и прислушалась к тишине, которую теперь нарушали чьи-то неторопливые шаги, что заставили ее замереть и почти не дышать.
Мигал тусклый свет фонарика, отбрасывал чью-то тень, при каждом движении она нарастала и угрожающе приближалась к беседке. Лисси покинула свое убежище, в котором провела больше часа, и которые показались ей вечностью. Ночной сырой воздух, принес с собой запах сырых перегнивших листьев, которые, умирая лежали в грязи. Лицезрея их короткую жизнь, она внутренне дрожала от собственных мыслей, которые ее саморазрушали.
Лисси хотелось, чтобы ее дни были такими же солнечными и яркими, что и в детстве, когда родители были рядом. Ей не хотелось тонуть в воспоминаниях, но больше ничего не приносило ей спасения. Рядом с ней, не было никого, кто помог ей забыть обо всем. В чужом доме, одна, она чувствовала себя беспомощным ребенком, что не может ходить без чью-то помощи. Когда Лисси подумала, что этот свет позади, она облегченно вздохнула и обернулась. К ее удивлению, свет стал приближаться быстрее, как-будто тот кто светил, бежал за ней все это время по пятам.
— Кто, здесь? — послышался мужской голос позади.
Лисси оторопела, она хотела броситься бежать, но не могла и сделать шагу, словно приросла к земле.
— Я вас видел, хватит же прятаться. Выходите, что вы здесь делаете, в такой поздний час?
Лисси никогда не слышала этот голос, она терялась в догадках, делая неуверенные шаги, чтобы сбежать снова. Кому бы не принадлежал этот голос, и кто бы там не был, она твердо решила избежать с ним встречи. В этот раз, Лисси не удалось сбежать так быстро, тот кто ее преследовал, оказался ее быстрее. Она не опомнится не успела, как оказалось, прижатой к земле. Свет фонарика слепил ей глаза, что она ничего перед собой не видела.
— Кто, же ты? Отвечай?
Он отвел свет в сторону, чтобы получше разглядеть пойманного, за которым только, что гнался. Кайл не ожидал увидеть девушку, чей испуганный тревожный вид привел его в смятение, что он растерял дар речи. Она прямо смотрела ему в глаза, не делая усилий встать и подняться, что ее спокойствие его стало удивлять.
— Объясните же, что вы здесь делаете?
Лисси смотрела, на то как юноша перевел дух, и при этом его внимательный взгляд не забывал следить за ней и ждать ответа.
— Зачем, вы гнались со мной? Если, я здесь, значит у меня есть на то, причины. — сердито произнесла Лисси, вставая на ноги, она стряхнула грязь с одежды. —Что, по-вашему я похожа на вора? Так, вопросы задаете ещё и вы, притом не ответив, не на один мой вопрос. Вы смеете, еще и говорить. Какая наглость. Я что ли, разгуливаю у чужих домов? Я не знаю, кто вы такой, но мне пора.