— Перестаньте, Мистер Хардаман, вам не стоит так переживать из-за пустяка. Я, в порядке. Почему, же все извинитесь?
— Идите, вас потеряют.
Лисси вздрогнула, когда он оказался совсем близко.
— Для меня, важно ваше прощение. Зажмите, мою ладонь, если простили меня.
Он протянул руку и она несмело сжала его ладонь. Ее рассеянный взгляд блуждал. Лисси отстранилась, она скинула фартук и взяла поднос, бесшумно покидая кухню. Он шел за ней следом. Ее черная юбка спадала до пола, при каждом ее шаге она плыла как волна, подхваченная ветром, и обрисовала легкие движении ее бедер.
— Как же долго, ты готовила этот чай. — проворчала недовольно Элизабет, встречая непоколебимый взгляд Лисси, она пришла в бешенство. — Бесполезная, девица. Как же у меня болит от тебя голова. Убирайся же, с моих глаз.
Элизабет встретила взгляд Кайла, все это время смотрел на то, как она бранит девушку. Она резко замолчала и пришла в врасплох. Элизабет приоткрыла свои морщинистые губы, не зная как себя вести, чтобы не показаться грубой для гостя. Она проглотила свои слова, громко кашляя, она призывала дочь обратить на нее внимание. Клара не обращала на нее никакого внимания, она с восхищением смотрела на Кайла и громко вздыхала.
— Мадам Теннер, не нужно никакого прогонять и бранить. Давайте же выпьем чая. Все вместе.
— Да, Мистер Хардаман. — расстянуто произнесла в ответ Элизабет, не скрывая своего недовольства, она помрачнела и насупилась.
Ее большой некрасивый рот так и оставался открытым, а выражение лица оставалось поддельным. Лисси поспешно поставила чашки на стол, злость не родной тети, нисколько не задевала ее собственных чувств. Филипп с бледным лицом сидел у камина и смотрел на огонь. Она подала ему чай и улыбнулась.
— Спасибо, Лисси. Как же приятно пахнет чай.
— Я добавила в чай мяту.
Элизабет обиженно следила за тем, что ее муж держится от нее в вдалеке. Ей было неприятно, как он хвалит Лисси.
— Лисси, приготовь комнату для Кайла.
— Совсем стыд потеряла, хватит так с ней обращаться. Запомни, Элизабет, эта девочка нам не слуга. Она наша гостья. Что будет, если Фанни узнает, как ты с ней обращалась?
— Помолчи же, если бы твоя Фанни так пеклась бы о ней, она бы давно приехала или бы позвонила. Чтобы убедиться, как живет ее любимица. Так что она позвонила, хотя бы раз?
Филипп резко встал, он взял кружку чая с собой и ушел, не сказав больше ни слова. Кайл, почувствовал себя лишним, он застегнул пуговицы на пальто и встал.
— Мадам Теннер, я думаю, что я не вовремя приехал. Пожалуй, я переночую в машине. А вопрос с жильем, я решу завтра. Я сам так решил, не беспокойтесь за меня.
— Ну, что вы Мистер Хардман, прошу меня простить за то, что вам пришлось чувствовать себя таким образом. Наш конфликты и непонимания вылились наружу, хотя должны были оставться чем-то личным и только семейным. Это коснулась и вас. Простите. Нужно было себя сдержаться, но я не смогла. Разве можно стесняться вашего присутствия. Вы для нас, как родной. Пока, будете жить с нами, эти мелкие ссоры станут для вас привычным явлением. Оставайтесь, Мистер Хардаман.(переводила Фанни деньги)
— Лисси, сходи за постельным бельем.
Лисси покорно вышла из комнаты, делая все так непринуждённо и повседневно, создавалось такое впечатление, что она сама себе навыдумывала этих просьб, загрузив себя работой , что нарочно не замечала, как ее не родная тетка разозлилась еще пуще.
Свет ее лица, напоминал сочный томат, что созрел на солнце. Кайл растягнул пуговицы на пальто, улыбнувшись он присел на мягкий диван, такой любимый, что ему вспомнилось ощущение той беззаботности, когда он здесь спал, будучи подростком. Теннеры часто его приглашали. Им было выгодно дружить с его отцом и они всячески старались ему угодить, в особенности Элизабэт.
Увиденное зрелище стало занимать Кайла, такие драмы разыгрывались не каждый день, тем более те, где он мог оставаться зрителем. Драм со своим участием, ему хватило по горло, вот поэтому он сюда поспешно приехал. Прикованный, казалось бы воровской взгляд Кэтрин, обращенный к нему, стал его веселить, что он еле подавлял приступ смеха и чуть покашливал. Но никак он не ожидал, что будет так весело.
— Благодарю, Вас, Элизабет. За ваше гостеприимство. Я очень устал с дороги, надеюсь вы не возражаете, если я последую в спальню.
Элизабет встрепенулась, как будто ей прошептали на ухо что-то интимное (натягивая на себя улыбку), она вся порозовела и растеряла дар речи, и когда его снова обрела, она невнятно произнесла, едва вполголоса.