Он стал похож на черта. Постоянно изменяющийся и сохраняющий форму.
Начал накрапывать дождь.
— Ну ты и чёрт. — сказал Скэбис поравнявшись с ним. — Инфернально сексуален.
Здоровяк ухмыльнулся, пуская дым.
За границей переулка, очерченной кривым бордюром, начинался оживленный проспект. Он тонул в шуме, погряз в движении. Всюду сновали люди, носились машины, настолько дикие, что полосу разграничения на дороге выстроили из бетонных блоков.
Голографические девицы бродили среди людей, едва касаясь тротуара, зазывали прохожих в многочисленные магазины и заведения.
Фасад центра напротив светился всеми возможными цветами. Был больше похож на многоглазое чудище, которое заглядывало в теснину переулка. В надежде найти там еще одного завалявшегося покупателя.
Вся это ядовитая палитра красок проникла в мозг Скэбиса, заставляя того скрежетать зубами. Всё танцевало, переливалось, светилось невозможными цветами. Громадный костер посреди города. Яркий, холодный и отстраненный. Где за напором света не осталось больше ничего. Не было ни зданий, ни тяжелого бетона, ни машины и тротуара, не было людей.
Только бушующее холодное пламя информации и кружащие вокруг него невесомые гололитки. Весталки призывающие взойти на костер.
Рэд с удовольствием отметил, что голод пропал. Уступив место ледяному спокойствию в животе.
— Всегда хотел жить там. — сказал Пит. Он смотрел всё это время сквозь голограммы, туда, где красный шар луны на фоне черного неба висел аккурат над башней небоскреба. — Всё как на ладони.
Небо озарили вспышки молний. До горизонта над городом висела черная непроглядная туча.
Стоило Скэбису посмотреть самому, как на луне началась реклама. Ковбои неслись на лошадях по прериям в каком-то новом вестерне.
— Закончишь в канаве, с простреленным животом. — сказал Рэд, и выбрав лужу пожирнее в переулке показал на неё. — Здесь. — затем показал на картонку у мусорного бака. — Или вот тут.
Здоровяк, помяв сигарету в зубах вопросительно посмотрел на него.
— Или вон там. — Рэд показал на неприметную зеленую дверь в здании через улицу.
Ту в которую они скоро вломятся.
Дверца эта как тайный ход в замок, пряталась среди фасадов заведений, замаскированная листвой билбордов.
За ухом мягко завибрировал передатчик. Постучался, попросившись войти. Скэбис разрешил. Это была аудиодорожка с рекламы. Теперь луна вещала ему прямо в голову.
«Новое приключение, легендарной банды налетчиков…» — транслировало око над башней.
Бархатный, поставленный, голос диктора продолжал. Рэд так часто его слышал в своей голове, что иногда его внутренний голос принимал ту же форму. Не сходит ли с ума сам диктор, слушая себя постоянно вот так?
— Я слышал, что его не существует. — сказал Рэд. — Что каждый слышит тот голос, который хочет. А все слова переводят в специальный нейрокод.
Вопросительное выражение так и не спало с лица Здоровяка. Скэбис тонул в рекламе, подхваченный чарующем тембром. А где-то на периферии взгляда маячили предложения купить билеты на ближайший сеанс.
«Билли Боб Бойл, Лубиди Глен…» — продолжал диктор.
Слова и краски смешивались в его голове в кипучий коктейль образов и мыслей. Так что Скэбис перестал понимать, что он действительно слышит, а что выдает ему его воспаленный разум.
« Техносервис Комплит, Крэнч Тарсер, Бренди Ловер Младший, Информ Солюшенс...» — с каждым произнесенным словом, пожар красок и слоганов пульсировал разгораясь сильнее, так будто бы голос с луны заклинал пламя.
«Клэвер Голограмс и Тедди Гудбой в новом остросюжетном боевике…»
Рэд оказался посреди тротуара, вывалившись за границу бордюра. Оставив позади ясную тень переулка, купаясь в набегающих красках проспекта. Одна из гололиток смотрела на него, похабно предлагая купить энергетические батончики в соседнем магазине.
Дождь усилился. Но никто вокруг не придавал этому значения.
— Их проблема, — сказал Скэбис, показывая, то на экран луны, то на зеленую дверь. В его руке блестел ствол. — Их проблема в том, что они не двигаются.
Он обернулся к Здоровяку. Тот стоял с невозмутимым видом, руки пряча в карманах.
— Это какой фильм по счёту, девятый?
— Блять, ты рекламу что ли слушаешь?
Скэбис подошёл к краю тротуара, перед его носом пронеслась машина. Он её даже не заметил. Резко развернулся и вернулся обратно. Дождь уже разошелся во всю. Голограммы мерцали, дрожа. То и дело небо разрезали зигзаги молний.