Пол вошёл в коридор и остановился, принялся рассматривать меня с ног до головы. Вот уж действительно Ром прав — странно себя ведёт наш товарищ агент 006!
— Э... что такое? — спросила я.
— Нет, ничего, просто удивительно! — усмехнулся Пол. — Ты похожа на... на одного... на одного моего приятеля.
— Приятеля?! — я оказалась окончательно сбита с толку.
— Ох... — Пол схватился за голову. Его лицо исказилось от боли.
— У тебя болит голова? — я мягко взяла друга за плечи и отвела в гостиную, усадив на диван. Всё это время Пол едва не корчился. Я присела рядом.
— Ох... — снова вздохнул он. — Нет-нет, всё в порядке. Понимаешь, я тут... я как бы думал о многом, о вчерашнем концерте, потом о том, как мы позавчера сходили в Музей Искусств...
— И?.. — подтолкнула я.
— Ты не против, если я побуду у тебя чуть-чуть? — спросил Пол.
— Конечно, нет. Я тебе звонила. Тебя, наверное, не было дома, — предположила я.
— Я был дома, только... я даже не знаю, с чего начать, — Пол отвёл глаза. — Как хорошо, что ты одна. Я бы не хотел Эллен говорить.
— О чём? Да что с тобой случилось? Ты нас в последнее время пугаешь! У тебя приступы мигрени? — допытывалась я.
— Клот, ты когда-нибудь расследовала или изучала что-то, что связано с деперсонализацией?
— С чем-чем?
— С раздвоением личности, — проговорил Пол, смотря в пустоту.
Внезапно он взял меня за обе руки. Его руки были холодные. Пол пристально посмотрел мне в глаза:
— У меня началось раздвоение личности. Со вчерашнего дня. Или даже с позавчерашнего.
— Э... — совсем сбилась я с толку. — Давай-ка, приятель, всё по порядку. У тебя, случайно, не озноб? Может, температура? Или пневмония? — я заглянула другу в глаза в ответ. Наверное, со стороны мы очень мило смотрелись.
Пола я всегда воспринимала как старшего брата. Между нами всегда было доверие. Пол рассказывал мне такие вещи, какие не рассказывал даже своей девушке Эллен и своему близкому другу Рому. В этом плане агент 004 как никогда прав, направив меня поговорить с Разрушителем. Пол покрепче взял меня за руки, словно намереваясь немного согреться. Внешне он старался быть спокойным, расслабленным и беззаботным. Однако в его глазах я заметила страх и смятение, и это меня смутило. Я никогда не видела, чтобы уверенный в себе, храбрый Пол чего-либо боялся.
— Я не знаю, почему я сейчас пришёл к тебе. Я очнулся на улице, когда подходил уже к твоему дому.
— Очнулся? А до этого где ты был?
— Я не знаю. Я не понятно где был с ночи. Точнее, когда мы приехали домой с концерта, я поел, попил чай. Но я не помню, как я лёг спать, как я проснулся, и так далее. Я помню отрезок утра, где я чистил зубы. И следующий отрезок — уже пять минут назад, как я стою перед твоей калиткой, и какая-то сила приказывает мне войти к тебе в гости. Ты, наверное, думаешь, что я спятил.
— Нет, Пол. Ты не спятил. Но мне это не нравится. Тебя надо спасать! Когда это началось? После концерта? После выступления певицы?
— Да. Но... вчера ещё кое-что было. Ты, наверное, не поймёшь и будешь даже ругать меня, — Пол отвёл глаза, словно смущённый юноша. А в следующий миг пристально посмотрел на меня в упор, как он умел: — Я ходил вчера в Музей Искусств, — прошептал он медленно и вкрадчиво.
— Ты ходил вчера в Музей? Ну и что... — растерялась я.
Руки Пола, казалось, стали ещё холоднее. Как у мертвеца.
— Я не говорил никому из вас. Позавчера у меня там была мигрень. Очень странная мигрень. Раньше я не испытывал ничего подобного. А вчера я решил понять, откуда эта мигрень. Или меня словно что-то звало в Музей. К слову сказать, госпоже Эллинс тоже не очень нравится коллекция. Она вчера обмолвилась, что у неё мурашки по коже от этого зала и от тех экспонатов, особенно от статуи мутанта с одиннадцатью головами.
— Я не буду ругать тебя, Пол. Наоборот, я тебя очень понимаю. Ты хотел разобраться в себе, понять, что там за чертовщина.
Пол крепче стиснул мои руки. Словно боялся провалиться в пустоту снова?
— Я пришёл в музей, походил по залу. И потерял там сознание.
— Да ты что! — испугалась я. — Тебе стало плохо?
— Я не понимаю, что со мной стало. Я нашёл там одну вещь. Она выпала из дракона. Дракон оказался составной статуей, с потайной нишей внутри. И я двинул дракона при помощи телекинеза и обнаружил эту нишу. Из неё что-то выпало, какая-то пластина, я её взял и отрубился.
— О... пластина в драконе?
— Она похожа на часть доспеха, — признался Пол. — На часть лат. Так мне показалось. Я не знаю, откуда это знание. Я провалялся без сознания около часа. Потом я вышел, закрыл зал, передал ключ госпоже Эллинс. Я ей ничего не сказал. Обмолвился, что просто рассматривал экспонаты.