— Опять всё сожрала.
— Затем она и стояла здесь. Считай, что ты нанесла мили урон в размере коробки конфет, а точнее… — он перевернул пустую картонку, нашёл ярлычок с ценой, — на восемьдесят семь кредитов. Неплохо. И вообще, мой совет: принимай себя такой, какая ты есть, а также поверь моему опыту, ни одна девушка не устояла бы перед такой коробкой конфет. Ни одна.
— Элен устояла бы.
— Элен — особый случай. Для неё конфеты — не редкая роскошь. Она не материальный человек, а человек идеи, кроме того, ей просто было скучно жить. Вот она и нашла приключение на свою голову.
— С ней всегда было весело.
— Не сомневаюсь. Обаяние её беспредельно…
Но разговор не шёл. Девушку опять охватило какое-то оцепенение. Она словно спала с раскрытыми глазами, и лишь губы её безмолвно шевелились, перебирая слышимые только ей слова. Выглядело это довольно странно, но Герард навидался столько странного, что счёл за благо не мешать. Он встал с кресла, вышел из палатки. Его не остановили. В лагере было почти пусто, и каждый занимался своим делом, но когда человек дошёл до невидимой ему границы, раздался свист — предупреждение. Один из мили, до сих пор дремавший, бросился ему наперерез: «Куда? Стой!». Момент показался удобным и Герард без предупреждения врезал ему в ухо, но промахнулся, а через мгновение, согнувшись пополам, сам оказался на земле.
Когда он поднялся, оборотень уже успел сообщить подошедшим товарищам, что «мясо кусается» и теперь, полный радостного возбуждения, подпрыгивал на месте, подбадривая: «Ну! Что так слабо? Бей ещё!». Поняв, что из кольца ему выйти не дадут, Герард ударил, точнее сделал вид, что бьет, и тут же поставил блок. Очень кстати.
Дважды человек летел наземь. Ему давали подняться. Большинство ударов он блокировал, но противника не достал ни разу. Герард начал выдыхаться, а оборотень крутился и вертелся, нападал и отступал, даже не изменив ритма дыхания. Круг зрителей сжимался плотнее, напряжение нарастало и неизвестно чем бы всё кончилось, если бы не тот же свист сверху. Зрители обернулись и, сломя голову, бросились к центру лагеря, таща за собой и Герарда.
Лора, следуя примеру человека, вылезла из низкой и тесной палатки на свежий воздух. Её окружили, оставив лишь один путь: назад, в палатку. Под ноги ей швырнули человека. Конечно, этих парней сдерживал приказ, но взгляды стоили самых пылких признаний. Это действительно была «генетическая» ненависть, родившаяся, выросшая и прошедшая через несколько поколений. В древние времена так, наверно, смотрели друг на друга господа и восставшие рабы. Особенную неестественность происходящему придавал тот факт, что такая ненависть вспыхнула в глазах абсолютно не злой по своей природе девчонки. Ненависть, сжигающая всё: страх, сомнения и даже чувство самосохранения. Да, это были существа одной крови, но кровь эта текла по разным руслам и слиться уже не могла. Признавая чужую силу, Лора отступила, когда же полог палатки отделил её и Герарда от оставшихся снаружи, начала усиленно тереть лицо и лоб руками, доплелась до кресла, плюхнулась в него.
Глава 12 Оружие, которое убивает
Гл. 10 Оружие, которое убивает.
Безумно жаль! Здраво оценивая обстановку, Герард понимал, что попавшая к нему информация — жалкие крохи открывшегося пласта. Но даже они могли изменить ситуацию. И эти крохи пропадут. Жаль.
Лора молчала. Молчание это словно сушило её, наводя под глазами тёмные круги и ложась складками вокруг губ. Интересно, о чём она думает! О прошлой жизни и скорой смерти? О родных, предупредить которых торопилась и не успела? О деньгах, которые после её смерти заберёт государство? Или о последней коробке очень и очень дорогих конфет? В одном Герард был уверен: она ни на минуту не задумалась ни о себе, ни о нём, ни о цене, за какую могла бы спасти жизнь. Потом пришли мили. Девушка исподлобья следила за входящими. Герард ошибся. Думала она как раз о себе. Ни Элен, ни Серж, не вышли бы без её помощи даже из жилого бокса.
Росс обратился к человеку: «Мне искренне жаль вас, Айер. Поверьте, я был расположен к вам, но зачем вы затеяли драку? Зачем злоупотребили моим расположением? Молчите? Вам стыдно или вы не знаете, что сказать в своё оправдание? Это непрофессионально, Айер. Профессионал умеет ответить на любой вопрос и оправдать всякий свой поступок»…
Оборотень вытряхнул человека из кресла, заставил стоять. С усмешкой покосившись на руки, лежащие у него на плечах, Герард ответил: «Я умею оправдывать и оправдываться, но между профессионалами такие номера использовать не принято. Бесполезно. Что же касается той разминки, которую вы изволили назвать дракой, то злит вас не она, сама по себе, а моё нежелание сотрудничать. Да, я не тянул Лору за язык и тянуть не буду. Впрочем, это бесполезно. Она не заговорит. Я утверждаю это именно, как профессионал. Никакие угрозы, никакие наговоры, никакое давление не заставят её сдать вам друзей». Пальцы, лежащие на плечах человека, скрючились, когти вошли в кожу, но Росс резко махнул рукой:
— Нет. Рано. Что скажет Лора?
Девушка стиснула зубы, упрямо наклонила голову, упёрлась взглядом в пол у себя под ногами.
— Лора, ты с нами?
— Нет, — вытолкнула она, не меняя позы и не поднимая взгляда.
— Что значит «нет»? Ты с нами? Ты против нас?
— Я — нейт. Нейт!
— Ясно, — взгляд Росса стал жёстким. — Встать! Смотреть в глаза!
Один из его спутников попытался взять девушку за подбородок. Кривые когти сомкнулись на его руке. С минуту они боролись. Переплетённые когти лап терзали слипающуюся и сочащуюся кровью плоть. Мужчина пересилил, и девушка вынуждена была подняться. Росс наблюдал за борьбой с высокомерной усмешкой существа, облачённого правом карать и миловать: «Бедная девочка, — заметил он с оскорбительным снисхождением и, резко сменив тон, приказал. — Пошли».
Под свист и улюлюканье их протащили через лагерь, затолкнули в большой планер. Туда же сел Росс и ещё десятеро. Зачем? Почему? Через несколько часов сверхнизкого полёта, при котором машина едва не задевала верхушки деревьев, планер опустился на небольшое озерцо рядом с берегом. На твёрдой земле Росс заговорил, обращаясь к Ларисе:
— Вместе с шестью сопровождающими ты спустишься в подземные жилища, возьмёшь там оружие, принесёшь сюда. Тогда мы отпустим вас. Ты поняла, нейт?
Лора отрицательно помотала головой.
— Ты не поняла? Я повторю.
— Я не пойду.
— Тогда вы оба умрёте здесь.
Ответ заменило молчание. Герард почувствовал, как в его тело медленно входят когти
— Ну! Смотри же! Сперва он, потом — ты.
— Да пошёл ты! — сквозь зубы процедила девушка. — Дурнее себя поищи!
Стоящий позади неё мили, вцепился девушке в коротко остриженные, чёрные волосы, заставил поднять голову.
— Ты не веришь слову офицера?
— Нет! Когда я вернусь, вы будете жрать свежее мясо! Слово офицера! Оставь его себе, мили!
— Хорошо, пусть оружие принесёт он.
— А почему бы вам не спуститься самому? Я скажу, — вы спуститесь. Только я приберегу своё слово и не буду врать, что вы сможете подняться!
— Оружия здесь нет?
— Оружие здесь и только здесь. Здесь — жилища людей и здесь их оружие. Оружие, которое убивает оборотней. Но здесь же и ловушки. Для оборотней! Иди, спустись, раз ты такой смелый! Ты же офицер! Честь для тебя превыше всего!.. Мили.
— Однако, ты прошла…
— Так чего боишься ты?
— Ты пойдёшь или…
— Если человек пойдёт со мной.
— Ты торгуешься?
— Да пошёл ты!
— Сейчас этого человека разделают, а потом…
Острый запах горючей смеси ожёг ноздри. Булькая, фляга выплёвывала своё содержимое на лохмотья девушки — оборотня. Лицо Лоры побелело: огонёк зажигалки и… Смерть прямо глядела в жаркие, огненно — зелёные глаза восемнадцатилетней девчонки. Ломая животный ужас, она прошептала, задыхаясь: