"А девчонка-то хорошенькая. — Один из парней провел рукой мне по ягодицам.
Меня так сжали, что я не могла даже пошевелиться. — Только зачем она? Стандарт вроде не тот".
«Ничего, Тесак ее разденет, посмотрим, может — в самый раз».
«А ну заткнитесь оба!» — приказал водитель. Парни затихли.
Я не видела, куда меня везут. И ничего не могла сделать. Только плакала.
Дрон, я выпью еще?
— Давай.
Девушка несколько раз глотнула, передала мне фляжку. Я повторил.
— Слушай, может, закурим? Курить жуть до чего хочется.
Уже рассвело. Часов пять. Огонек зажигалки никто не заметит, ну а дым рассеется по чердаку.
— Давай, только осторожно. — Я дал девушке сигарету и чиркнул кремнем.
Закурил сам.
— Дрон…
— Да?
— Мы здесь прячемся, да?
— Вроде того. Временно.
— Дрон…
— Ну? Да говори же!
— Как ты думаешь… Я даже не знаю… Вот это мое похищение… Его… Не Володя устроил?
— Ларсен?
— Это его фамилия?
— Понятия не имею, как его фамилия. Просто я его так окрестил. По Джеку Лондону.
— А-а. Похоже. Но… Ты не ответил.
— Думаю нет, не он.
— Почему?
— Это, как ты выражаешься — фактура другая. Дальше рассказывать будешь?
— Буду. Дай еще выпить. — Девушка снова приложилась к бутылке, на этот раз надолго.
— Э-э, смотри, не напейся.
— Подумаешь… Зато так не страшно. — Она прикурила новую сигарету от «бычка». — Слушай.
Глава 13
— Ехали мы с полчаса. Куда — не знаю, машина поворачивала то вправо, то влево. Парни молчали.
Наконец машина остановилась. Послышалось легкое жужжание, — я догадалась, что это электромотор, открывающий ворота.
Меня наконец отпустили, я села и увидела, что мы въехали в большой двор с бассейном, подсвеченным снизу, с островками экзотических растений, подстриженные лужайки и особняк из белого камня. Как я потом узнала, за домом был парк с беседками, тренажерный зал, несколько домиков поменьше. Вся территория огорожена высоким глухим забором. И окна в особняке зашторены.
Меня вывели из машины, и вместе с сопровождающими мы прошли в дом. Комната, куда меня привели, была большой и просторной, во весь пол — красивый палас, горел настоящий камин, за низким столиком в креслах сидели двое мужчин и здоровенная мужеподобная баба, крашеная блондинка. На столе стояли всякие вина и закуски. И еще, вдоль стен, мощные лампы на штативах, от них тянулись провода.
Парни вышли.
Я стояла и не знала, что сказать. Казалось, все это происходит не со мной, а если и со мной, то не наяву, а во сне, и этот сон вот-вот кончится.
— Прибыла, красотка, — усмехнулась баба, разглядывая меня с головы до ног.
— Кто вы такие? Зачем… Зачем меня сюда привезли?
— Вопросы, девочка, задавать вредно и неумно, — разлепил губы коротко стриженный крепыш за столом. — И ответ тебе может не понравиться, и лишние знания тебе ни к чему, камнем на душу лягут, а ты с этим камнем ко дну-то и пойдешь…
— У нас тут вопросов не задают, у нас приказы выполняют, — каким-то бабьим голосом добавил другой субъект — худой, с длинными, сальными, словно приклеенными к вытянутому черепу волосами и с лицом землистого цвета. Плечики у него узенькие, и он походил бы на подростка, но глаза и глубокие морщины от носа к губам и на щеках не оставляли сомнения — ему далеко за тридцать, а может, уже и за сорок.
— Вы меня что, похитили? — глупо улыбаясь, спросила я, словно надеясь, что это неумная шутка и сейчас все прояснится. Но в груди было пусто и холодно. И стало очень страшно.
— Ты получаешь второе предупреждение, если не поняла первого. Вопросов здесь не задают. Еще раз ошибешься — будешь наказана, — снова просипилявил «подросток», но было в его голосе что-то совершенно жуткое и необъяснимо омерзительное, словно голой ступней на змею наступила. Мурашки пробежали по всему телу, и ногу едва не свела судорога.
— Может, пора познакомиться с девочкой поближе? — Блондинка не сводила с меня глаз, ноздри ее трепетали. — Доктор? — обратилась она к «подростку».
Тот кивнул.
— Григорий Васильевич? Стриженый крепыш встал из-за стола.
— Начинайте. Только без самодеятельности. Осмотр и все. Ее не трогать.
Пока.
— Вы не останетесь?
— Нет.
— Видеозапись включаем?
— Да.
— Вам прислать Стрелочку?
— Нет. Сегодня эту, новенькую…
— Мы с Доктором назвали ее Лапонькой. У нее такие пухлые губки, такой нежный розовый язычок…
— Заткнись, Марта.
И он вышел.
Марта встала из-за столика. Это была высокая и крупная женщина, полные бедра затянуты в лосины, на ногах — короткие черные сапожки. Еще на ней был пестрый жакет, она его расстегнула, демонстрируя безразмерную грудь. Подошла к двери, приоткрыла:
— Шорох, отправь вчерашнюю новенькую к шефу, а здесь включи аппаратуру.
Вспыхнули «юпитеры», послышалось еле слышное жужжание электромоторов, направляющих на меня объективы видеокамер.
— Марта, может, сразу в кабинет? — прогнусавил Доктор. — Шеф ведь велел без лишней самодеятельности, а ты уже начинаешь…
— Заткнись, Доктор. Я просто хочу девочку подготовить морально. Только и всего.
Доктор хмыкнул и остался в кресле.
А Марта обошла меня кругом, разглядывая и возбуждаясь, поглаживая себе грудь. И тут я разозлилась! Вот блин — попала: гомик и лесбиянка, сладкая парочка!
Стало жарко — от ламп. И страх куда-то ушел. Может быть, потому, что я почти не видела ни гнусавого за столиком, ни Марты — только чувствовала приторно-сладкий запах ее духов. И тут услышала:
— Раздевайся!
— Пошла ты!
— Ого! — Марта закатилась смехом. — Характерная персона… Пригласить мальчиков, чтобы помогли? Или мне тебе помочь? — Она взялась за подол платья и потянула вверх.
Я ударила ее по руке, а другой хотела достать ногтями по лицу — не тут-то было, Марта оказалась опытнее и сильнее. Перехватила руку, завернула за спину.
Я стояла нагнувшись, прикусив от боли губу, Марта — сбоку, не выпуская моей руки. Взяла за волосы, приподняла голову. Объектив камеры смотрел прямо на меня.
— Больно? Слезки на глазах? А ты поплачь… Потом она задрала подол мне на спину.
— Для любви принарядилась… Чулочки, трусики, сорочка прозрачная…
— Марта, ты сука, — услышала я бабий голос Доктора. — .Кончай развлекаться, Григорий Васильевич недоволен будет. Нам же сказали…
— Я ее больше пальцем не трону. Пусть приведут Малышку.
Меня отпустили. Рука ныла, слезы в глазах, а я, щурясь от света, шарила взглядом по комнате — хоть что-нибудь поострее или потяжелее, прибить эту стерву, а там — будь что будет. Заметила на столе вилки и нож… До него — шагов пять, Доктор куда-то вышел… Всадить вилку в горло… У меня даже рука заныла… Посмотрела на Марту — та усмехалась.
В комнату вошла девочка, совсем еще маленькая, лет одиннадцати. Доктор стоял сзади, в белом халате.
— Ну? — только и сказала Марта. Девочка одним движением сбросила платьице и осталась нагишом.
— Хорошая девочка, правда? — Марта обращалась ко мне. — И послушная, в отличие от тебя. А сейчас Доктор будет делать ей больно. Очень больно. И в этом виновата будешь ты.
Девочка смотрела мне прямо в глаза, но меня, наверное, не видела вовсе…
Рот ее приоткрылся, губы дрожали, а в глазах не было ничего, кроме ужаса…
Мне показалось, что кричит котенок…
Я поняла, что это не пустые угрозы, девочка смертельно боится этих двоих, и они выполнят то, что обещают.
— Не нужно, не трогайте ее. Я все сделаю.
— Ну вот и славно.
Я раздевалась и плакала. Вернее — просто слезы катились из глаз, и я не могла их удержать. Действовала механически, как в полусне. Услышала, словно издалека, голос Марты:
— Нет, чулочки оставь, это сексуально… Нагая, я стояла посреди комнаты в свете ламп, под объективами видеокамер, с омерзением ожидая, как эта жирная шлюха подойдет и коснется моего тела.