Время!
Если я все сообразил правильно, то тот, кто намерен меня опередить…
Да плевать мне на все его преимущества!
Мне просто нельзя опоздать!
Нельзя!
Глава 22
У особнячка есть приятная особенность: к нему можно подъехать на машине. От шоссе, где я встретил Леночку, отходит всего одна дорога, вверх, в холмы. Холмы в рощицах, и заметить особнячок, наверное, действительно можно только с вертолета. Какое-нибудь скромное пристанище для партийцев тех времен. Вот только особнячков может быть несколько, дорожки к ним спонтанны и вряд ли отмечены даже «кирпичиком» — как же, демократия!
На этом мастодонте я буду «незаметен», как чапаевец в бурке на авторалли Париж — Дакар. Ну да за неимением гербовой…
Скорость я существенно пригасил, чтобы не пропустить исторический булыжник, из-за которого выскочила девушка. Знать бы, как все обернется, флажками бы пометил.Вроде бы здесь. Дальше прямой участок, чуть прибавляю.
Поворот, впритирку к холму…
На тормоз жму так, что едва не пробиваю бестолков-кой лобовое стекло!
Впереди километрах в полутора маячит знакомый силуэт «ниссан-патрол» с мигалкой на крыше!
А чего я, собственно, засуетился? Едет себе грузовик по торговым делам, и кому какое дело! Тем более что «ниссан» не торчит на дороге, а тоже движется, причем в ту же сторону и с хорошей скоростью.
Я не прибавляю и не отстаю. Сдается мне, наши дороги сольются в стезю.
К сожалению, из былого арсенала остался один наган. Придерживая локтями руль, загоняю в барабан пулю за пулей. Одно гнездо оставляю пустым — шанс для желающих сыграть в русскую рулетку. Единственный.
«Ниссан» исчез, пока я занимался оружием. Вертикальный взлет у этой машины я начисто отрицаю как метафизику и опиум для народа. Значит — поворот. Так и есть.
Сворачиваю и еду дальше осторожно. Дорога петляет, и выйти в лоб на оперативную машину сейчас — никакой радости. А все-таки боковой проселок едва не проскочил.
Ну, проселок-то он по неприметности, по ухоженности — модерновая дорожка.
Остановился, как витязь на распутье. Был бы под рукой какой Винету походный, нюхнул бы воздух, лизнул асфальт и заключил: «Банда бледнолицых на железном коне узкоглазых проехала вперед на семь полетов копья».
Ладненько, подстрахуемся.
Проезжаю вверх по поворотке километров пять, притормаживаю на взгорке.
А погоды стоят чудесныя, а виды вокруг… Но ни железного коня, ни пыли.
Кое-как разворачиваюсь и снова под горочку, к проселку. Не доезжая с километр, вламываюсь в акациевую рощицу. Стоп, машина. Попользовался, пора и честь знать.
Дальше — ножками. Спортивной трусцой.
Спрашивается, а зачем меня влечет к этому супостат-ному местечку? Ну, поехала «оперативка», они и разберутся, ребята не хилые. Вот только нюанс: если зрение меня не подвело, в машине был лишь один человек. За рулем.
А это приводит к раздумьям: а все ли правильно в Датском королевстве?
Вот и особнячок. Вернее — ворота. И забор, высокий, сплошной, из хорошего дерева. Доски пригнаны плотно, одна к одной.
Не зная броду, как говорится… Потому рысью обегаю территорию по периметру, скрываясь за деревцами. Маскировка из них неважная, но другой нет.
Попытки отыскать мало-мальски приемлемое дерево, дабы обозреть объект, безуспешны. Вокруг забора на ширину хорошей дороги вырублена вся растительность.
А тощие акации, кусты алычи и прочая мелкая птичья сволочь для такого дела непригодны. Ну что ж, наудачу.
Я вернулся к воротам. Нахожу средних размеров булыжник и бросаю. Звук, конечно, не колокольный, но все-таки…
Никакой реакции. Ни тебе злого привратника, ни собаки цепной. Тишь да гладь…
Лежу на траве и чувствую, как все тело покрывается испариной, я готов рычать от злости и бессилия. Неужели опять опоздал… Неужели здесь все кончено?..
Или — просто гостеприимные хозяева ждут меня и удалились покамест, чтобы дать освоиться?
Вдруг все сделалось почти безразлично. Не залезть туда я не могу, ну а что будет — разберемся по обстоятельствам. На месте.
Но прямые пути если и созданы, то не для меня. Как романтик я предпочел бы подземный ход с мрачными каменными сводами, с парочкой прикованных скелетов времен инквизиции, умеренную сырость и некое в черном плаще, капюшоне, с испанским кортиком в руке… Нет в мире совершенства.
Вместо этого снова обегаю заборчик — место вроде поглуше, выламываю полусухую дубину с комлем и, приставив ее к забору, балансирую на хлипкой подставке, вытянув руки, словно дитя подземелья в порыве к свету.
Естественно, я навернулся. Чтобы дотянуться кончиками пальцев до края забора, руки должны подрасти сантиметров на сорок. Возможности человека, понятно, безграничны, почему бы не отпустить пальцы, — чем-то вроде бороды я уже порос. Вот только со временем обрез. Это как водится.
С третьей попытки удалось зацепиться. Подтягиваюсь, высовываю голову…
Райское местечко. Садик: мускатный орех, абрикосы, персики вдоль забора, оплетенные виноградом беседки. Метрах в ста — ста двадцати двухэтажный особнячок, два флигелька по бокам. Все тихо и безлюдно: ни разгуливающих нагишом красоток, ни охраны, ни собак.
Рывком подтягиваюсь и перебрасываю тело через забор. Хоп! Приземлился удачно, хотя высота метра три. Замер. Тихо.
Скрытно, но шустро двигаюсь вдоль заборчика к флигельку. По Леночкиному рассказу, девушки содержатся в одном из них. Или — содержались.
С этой стороны кусты и деревья растут вдоль забора довольно плотно.
Единственно, что смущает, это полная тишина. И — пекло. Жара смертельная!
«Шпалер» держу наготове. Хотя — лучше бы им не пользоваться вовсе, но боюсь в нынешней ситуации… Кто платит, тот и заказывает музыку. Похоронную включительно.
Бочком, вдоль стенки флигелька… Дверь не заперта. Чуть толкаю ногой, ящерицей проскальзываю внутрь и замираю, зажмурив глаза. Все одно после света ничего не видно, а так — глаза привыкнут.
Широкий коридор, несколько дверей. За первой — мини-спортзал: снаряды для «качков», несколько мешков, груш, татами. За следующей — ага, съемочная площадка. Судя по всему, в стиле «ретро». Огромная кровать, старинная мебель, подсвечники, люстра. Кабели по стенам, но — никакой аппаратуры. Так, дальше.
Кабинет Доктора. Скромненько, бело — две кушетки, гинекологическое кресло, стол пластиковый, застекленный шкаф с инструментами… Тоже кабели, на потолке — кронштейны для подвески видеокамер. Но приборов тоже нет.
Отсюда — маленькая дверца. Похоже — операционная. Белая как смерть. Здесь тоже съемки производились, факт.
Наконец крайняя комнатка по коридору. Ага, тоже съемочная, стилизация под тюремный подвал. Кирпичная кладка. Металлические прутья решеток. Вделанные в стену цепи. Дыба. Набор орудий пыток — клещи, зажим тиски. Хлысты, вожжи, веревки… Бред какой-то!
Выдержанная эстетика смерти. Красное, коричневое, темно-зеленое. Как в операционной — эстетика мук: белое, блеск инструментов, черная кожа кресел…
Алое — кровь.
В углу — какой-то хлам. Может, это и есть аппаратура? Что-то накрыто брезентом. Медленно тяну покрывало…
Судорога перехватывает живот…
Три трупа. Мужчины. Лица превращены чем-то тяжелым в месиво. Кисти рук обрублены. Убиты все трое зверски: одним мощным широким разрезом по горлу, скорее всего опасной бритвой. Головы держатся на шейных позвонках, а у одного — лишь на остатках кожи. Видимо. шейные позвонки перебили, когда уже мертвому дробили лицо. Опознание всех троих — невозможно.
Все трое — разного возраста и телосложения; вряд ли это охранники. Скорее всего, «временная съемочная группа». По чьему-то приказу это время для них уже истекло.
Итак, здесь никого. В смысле живых.