– Вот вам и ай-ай-ай, – сказал Станислав.
Он усадил нас на низенькую банкетку или козетку, а сам так и стоял посреди комнаты, всем обликом необычайно гармонируя с ней: костлявый, темноволосый, слегка небритый и лохматый, в просторных тёмных брюках и тропической рубашке с коротким рукавом.
– Чем бы вас занять пока? – продолжал он, – хотите почитать?
Достал из антикварного шкафа громадный том, положил на журнальный столик перед нами. Я открыл: ничего ж себе, стихи, да какие! Машинописные страницы, проложенные папиросной бумагой… Таня, едва касаясь, перелистнула несколько и остановилась на самом длинном:
– Нравится? – спросил Станислав, когда мы дочитали.
– Очень, – синхронно сказали мы.
– Мой родной дядя за эти сборники лежал в психушке пятнадцать лет назад, такие дела…
Интересно, – задумался я, прочитав новое стихотворение, – смогу ли сам когда-нибудь написать хоть несколько строк – чтобы их перепечатывали, хранили, показывали гостям? Или, может быть, одного писания мало, нужна ещё биография?..
Таня подтолкнула меня плечом:
– Что, Сашка, мечтаешь?
На верхнем этаже кто-то заворочался и чихнул.
– Не обращайте внимания, – сказал Станислав, – встаёт, отсыпался после смены… Серёга, вылезаешь?!
– Да, – отозвались с полатей.
– Здесь новая леди, оденься предварительно.
– Окей!
Вскоре по лестнице спустился босой парень в чёрной майке и армейских камуфляжных штанах, с перекинутым через плечо полотенцем, учтиво поздоровался и, обув шлёпанцы, вышел.
– Больше там никого, – сказал хозяин, и мы продолжали читать.
Не прошло и минуты, как в дверь постучали и сразу распахнули во всю ширь.
– Ста-ас! – протяжно сказала вошедшая девушка – та самая, с портрета. – Я не поняла-а, ты хоть кофе сделаешь гостям?
– Тебя ждём, мастер, – ответил Стас.
– Мастер… ты бы ещё сто лет ждал! Привет, ребята. Ася. Сейчас всё организую.
Была она в шотландской юбке и такой же рубашке, как у Станислава, завязанной узлом выше талии. На вид едва ли старше двадцати, не меньше меня ростом. Тёмно-каштановые кудри, белая кожа с веснушками, огромные карие глаза. Она вышла, хлопнув дверью, и Станислав подмигнул вслед. Мы проглотили ещё несколько стихотворений – и вновь, уже без стука, появилась Ася.
– Ста-ас! – я подумал, что это, возможно, и есть основная интонация их разговоров. – К телефону!
Стас медлил, посмеиваясь.
– У меня убежит! – повысила голос Ася.
– Иду, иду… – Станислав поднялся с явно показушной неохотой.
– Иду!.. – передразнила она и, схватившись за голову, исчезла.
Мы с Таней недолго оставались одни. Вернулся умытый, причёсанный Сергей, следом Ася принесла дымящийся кофейник, чашки и блюдо с бутербродами на подносе. То, что кофе очень хорош, понял даже я, и вряд ли какой-нибудь другой запах на свете лучше подошёл бы к этой комнате. Таня закрыла книгу, сдвинула на край стола. Ася, хозяйничая, наклонилась… нет, я этого не видел. Не видел и всё. Хотя художник, кажется, преувеличил…
– Как насчёт? – спросил Сергей, поставив на стол бутылку коньяка. Девушки согласились на чайную ложку в кофе, я – на столовую и сразу вынул из сумки флягу крымского привета. Сергей отвинтил крышку, поглядел и сказал:
– Чувствую, круто, но подождём, пока соберутся, тогда заценим.
Станислав, получивший кофе с коньяком, как показалось, в равном соотношении, сел в кресло, Ася примостилась на подлокотнике. Едва мы сделали несколько глотков, откуда-то сверху зазвучала мелодия: