Неожиданностей было хоть отбавляй: вот, например, игровые автоматы. Никогда не думал, что это развлечение из моего детства станет таким популярным. В Солнечном, бывало, прибегал один или с толпой, обходил, скармливая монеты, морской бой, автогонки, тир, хоккей. И теперь вижу одну вывеску, другую – чуть ли не на каждом углу… Вошёл и замер: это какие-то совсем другие автоматы, для взрослых, полусумасшедших, дёргающих за рычаги! Посмотрел, развернулся и вылетел на улицу: очень уж недоброе настроение клубилось в зале, давило на уши и глаза.
Месяц погулял и задумался о работе. Попробовал, как раньше, сам найти учеников, но летом они не клевали. В июле позвонил Аркадий, один из участников той давней драки, с нашей, конечно, стороны. Вспомнили прошлое, поговорили о сегодняшнем дне. В армию Аркадий не попал по здоровью, в университет поступил вновь, бывший историк – на заочный экономический. Он предложил мне завтра погрузить и выгрузить вместе с ним мебель каких-то переезжающих хозяев. Через день были другие хозяева с мебелью, вскоре – партия строительных материалов. Удивительно много людей в это время переезжали, делали ремонты и готовы были платить. Осенью заказов стало ещё больше. Мы с Аркадием сдружились и вскоре взяли в аренду подержанный фордовский грузовичок. Хотя «мы» – это сильно сказано; Аркадий, опытный и наработавший кое-какие связи, оставался главным. Он со всеми договаривался, принимал и раздавал деньги, я был крепким и толковым санчей пансой. Гордость не страдала, амбиции не просыпались, поскольку я чувствовал, что предназначен для чего-то другого, а это дело временное. Аркадий говорил, что именно такого помощника ему раньше и не хватало. Через несколько месяцев он выкупил «форд». Появились ребята, готовые мгновенно откликнуться на вызов, и вскоре стали у нас чем-то вроде постоянного штата. Аркадий уже не работал физически, да ему и не стоило: хоть и выше меня, шире в плечах и с бицепсами, после восхождений с грузом на этажи он бледнел и временами глотал таблетки. Вскоре у нас появилась «Газель», и я тоже перестал носить грузы. Дело постепенно росло, Аркадий размышлял о покупке мачтового подъёмника.
Таня была очень занята. Учёба, практика всё сложнее; вдобавок, отучившись четыре курса на стоматолога, очень многое умея, она увлеклась челюстно-лицевой хирургией и думала о второй специальности, а для этого надо было вернуться к гистологии и другим уже пройденным дисциплинам. Плюс работа: массажи и новое дело, возникшее случайно. «Отчего ты такая?» – спрашивали подруги, имея в виду чудесную осанку, цвет лица, неутомимость, совершенные стопы – высокий свод, ни намёка на болезненные косточки. Таня отвечала: детство босиком на пляже, плавание, подвижность, фрукты и виноград, никаких шпилек до восемнадцати лет и после не увлекаться… Всё формируется к юности, дальше можно только подправить. «Нам бы хоть подправить», – говорили подруги, и Таня стала дважды в неделю вести лечебную гимнастику. Для этого училась и тренировалась: раньше, к примеру, не могла садиться на шпагат, оттого что не было необходимости, теперь делала это запросто и как угодно.
В сентябре мы сняли однокомнатную квартиру на Дачном проспекте недалеко от Ветеранов и назвали, разумеется, «дачей». Подходящее слово: мы появлялись здесь в основном для отдыха, на ночь. Я вспоминал день, когда, впервые увидев Танино платье на спинке стула, подумал: скоро так будет всегда. Теперь было много платьев, и медицинские халаты, инструменты – я приучился видеть их без содрогания, – и разнообразные тюбики, баночки, пилочки в ванной. И Таня совсем рядом, каждую ночь; во сне она вечно забирала всю подушку, выдёргивая из-под моей головы.
С каждым вечером всё раньше темнело, по подоконнику часто колотил дождь, где-то совсем рядом пролетали самолёты. Иногда, перед тем как уснуть, мы вспоминали последний общий школьный год: как важно тогда изображали посторонних. «Так хотела подойти и сказать: сделай проще лицо!» – призналась Таня. И друзей, виноградник, подвал… Как недавно это было и как мало, по сути, мы изменились!