Лена кивнула.
– Попробуй. – Я сам расставил на грифе её прохладные пальцы. – Запомнила?
– Да.
– Тогда спой с таким аккордом.
Но спеть не удалось: пока новая расстановка не выходила автоматически, Лена думала о ней, забывая слова, теряя темп. Вздохнув, опустила руки.
– В другой раз получится, – сказал я, – а в баррэ ничего трудного нет. Я, конечно, самоучка, могу что-нибудь не то посоветовать, но смотри, как решил это для себя. Вот наш аккорд, G. Ты уже прижала тремя пальцами третью, четвёртую и пятую струны, да? Значитца, нет смысла давить на них ещё и указательным позади. Зажми им первую и вторую, и кончиком – шестую. Вот попробуй…
Вновь прикоснулся к её пальцам, но тут в замочной скважине заскрежетал ключ: вернулась с работы мама. Я вышел встретить её в прихожую.
– У меня одноклассница в гостях, – сказал я, – делаем уроки, я немного помогаю.
– А кто, если не секрет? – спросила мама.
– Новенькая, пришла в этом году, ты ещё не знаешь. Если хочешь, познакомлю.
– Доделывайте, а там посмотрим. Приходите на кухню.
– Ладно, договорились.
Я вернулся в комнату: Лена сидела, держа гитару так, будто не решалась поставить её на чужой пол или отложить на чужой диван.
– Хочешь, покажу тебе удар? – предложил я, убрав гитару в чехол. – Вот представь, какой-нибудь придурок что-то скажет, а ты его раз! И одного раза хватит, гарантирую, прикусит язык навсегда.
– Не знаю…
Поманив её вверх, отступил на два шага и выставил ладони:
– Ударь, как умеешь, не стесняйся.
Лена стеснялась. Я подвигал руками, покивал пальцами, как Петрушка колпаком, – Лена улыбнулась на долю мгновения, широко и не размыкая губ, и едва тронула костяшками мою ладонь. Если бы дунула – наверное, сильнее бы почувствовал.
– Давай крепче, двумя руками по очереди. Вот молодец. Только локоть висит, корпус не вкладываешь, так можно вывихнуть руку. Ты правша?
Лена кивнула.
– Значит, встань ко мне вполоборота левым боком, колени смягчи. Кулаки – вот так, к подбородку, правый локоть закрывает печень. Удар левой и тут же правой. Идёт от ног. Поворот бедра, движение переходит в плечо, потом в локоть. Как бы вкручиваешь кулак, поняла? А после удара сразу возвращаешь назад, к подбородку. Давай медленно, очень медленно, левой – правой, за одной рукой сразу летит другая, в ту же точку. Это называется «двоечка».
– Потому что два удара подряд?
– Ты догадливая, – сказал я очень серьёзно. Лена вновь на миг улыбнулась и принялась медленно, старательно бомбардировать мои ладони.
– Красиво получается, почти танец, – похвалил я. – Тебе надо перевести эти движения на автомат, чтобы уже не думать о корпусе, повороте… Видишь цель, бабах! – и всё, противник в ауте. А для этого сделай сто ударов медленно, потом быстрее, ещё быстрее, и каждый день понемногу. Давай чуть быстрее, поехали.
– Всё, не могу больше… – сказала Лена минут через пять и села на диван, тяжело дыша.
– Отдохни, повторим ещё раз и пойдём на кухню. Договорились?
– Хорошо, – кивнула Лена, поднимаясь.
Глава третья. ВИНОГРАДНАЯ
На следующий день Лена заболела и осталась у Полины Сергеевны. Я как ни в чём не бывало пришёл в школу и о вылазке в Пиратский Сад вспомнил только благодаря Метцу, отозвавшему в сторону на перемене.
– Ты это… никому не говори, что было вчера, понял? – сказал он, глядя мимо меня в угол, откуда слышался девчоночий визг и грохот передвигаемых стульев.
– Да мне больше делать нечего, как рассказывать всем подряд обо всём.
– Ещё никому не говорил? – спросил он и получил резонный ответ:
– А ты не много хочешь знать? Может, тебе сказать, что я ел на завтрак? Или сколько раз дрочил? Дефектив нашёлся.
– Ясно, – хмуро сказал он, отходя. Я почувствовал что-то похожее на укол совести: обидел человека. И добавил вслед:
– Я и забыл о вас через минуту.
Настроение до конца перемены было подпорчено. Дурацкий характер. Другой, взять того же Метца, пошлёт по известному адресу и не угрызётся ни на миг. А я чего-то переживаю. Тот, кто одолел предыдущую главу, наверняка остался в недоумении: куда я подевал «Золотого телёнка»? Столько упоминаний в начале – и ради чего? Во что они разрешились: в сон, рассветный туман? Стоило, наверное, ожидать, что я, воображая себя немного Остапом, пойду по жизни весело, без лишнего самокопания пользуясь оказавшимися на пути вдовушками и девицами. Возможно, я хотел бы стать таким и где-то в глубине завидовал счастливцам, которым достался более лёгкий нрав. Но, с другой стороны, куда бы он мог привести меня? К дружбе с недоделанными земляковыми и метцами? Спасибо, как-нибудь обойдусь.