Перелистнул страницу:
Что-нибудь особенное есть в этих словах: «Буря мглою…»? Не понимаю!..
Есть, особенное, есть.
Я понимал, что эти стихи можно отправить в любое издание: большая часть того, что печатается в «Юности», рядом с ними покраснеет от стыда и засохнет. Их можно списывать от руки, передавать друг другу, пока не затрутся до дыр, но это не беда, я многое запомнил наизусть с первого прочтения. Непонятно было, во-первых, как из них сделать песни для ансамбля? Если бы я был не я, а, скажем, Алексей Мажуков или Давид Тухманов – думаю, сумел бы написать на них музыку. Будь я Дмитрий Шостакович – вдохновлённый ими, сочинил бы струнный квартет, может быть, вовсе без слов. Или даже симфонию. Но браться за них, не имея ни абсолютного слуха, ни мелодической фантазии, ни дара музыкальной импровизации, ни мало-мальского образования?..
А во-вторых, я не знал, как объяснить это Вике. Сказать всю правду – вдруг решит, что просто не хочу расстраивать? Старалась, писала – и даже для самодеятельности не подошло?.. Я довольно долго просидел в раздумьях, повторяя про себя самые яркие строки, и опомнился, когда до репетиции оставалось полтора часа. Решил, что всё-таки надо попробовать. Невозможно, но надо.
Выбрал два стихотворения и, взяв гитару, стал напевать и прикидывать аккорды.
«Идём в подвал», – говорили мы о наших репетициях. «Ты из подвала?» «Как там в подвале?..» Вот так, само собой, у ансамбля родилось название не хуже пресловутого «Депо». Мы постепенно набирали репертуар. Первоначальные «Снег», «Пообещайте мне любовь», «Жёлтый ангел» и «Джимми-пират» дополнились тремя песнями, унаследованными от «Депо», и одной, сочинённой Игорем Маринченко, – как и хотела Марина, остросоциальной, про вожаков и толпу. На мой взгляд, она сильно отдавала «Марионетками», но мне ли было критиковать?
Две готовые песни на стихи Виктории я показал через день после нашего разговора. Для того чтобы набраться смелости, надо было сделать что-то неординарное. Во время короткого перерыва я подошёл с гитарой к микрофону и запел «Незнакомку» на мотив «Шаланды, полные кефали»:
И продолжал. Только о припеве Александр Александрович не подумал, пришлось довольствоваться оригинальным, про Костю моряка. После трёх куплетов я почувствовал, что готов показать две песни на Викины стихи: «Венди» и другую, которая получилась в ритме вальса:
– Обалдеть! – сказала Таня. – Это ты сам?
– Нет, это девочка из вашего класса.
– Кто?! – спросила Марина.
– Вика.
– Одна или вместе с Алёной?
– Одна, – ответил я, когда все отсмеялись.
– Надо же, Вичка-то какой талант, – задумчиво сказала Таня, и на её слова откликнулся Василий Васильевич:
– Вичка молодец, а вот ты, Саша, замечаешь, на что похож мотив? Вот это:
– Действительно… Что же делать?
– Усовершенствовать, я бы вот так предложил, – он наиграл на синтезаторе изменённую мелодию, – и гармонию тоже. Вот это будет в тему, – взял он на клавишах необычный, словно миндальной крошкой присыпанный аккорд, – нормально?
– Да, отлично, – подтвердил я, пытаясь по слуху воспроизвести аккорд на гитаре.
– Обыкновенный си минор, только третью струну прижми не на четвёртом ладу, а на третьем. Большой минорный септаккорд. Вот, правильно, чувствуешь? Давайте я к следующему разу набросаю аранжировку и попробуем.
На том и порешили. Расходились мы тихо, всё ещё под впечатлением стихов. Перед тем как выйти на тёмную улицу, я вспомнил о Франсуазе и вынул из сумки открытку.
– Что-то есть, – сказала Таня. – Надо поискать её песни, интересно.