Постепенно Олег разговорился, и оказалось, что рядом с Настей он способен не только пожимать плечами и делать вид, что смотрит не туда, куда можно подумать. Оказалось, он знает даже что-то интересное для неё. Когда он дошёл до города, в котором родился, Настя воскликнула:
– Это же рядом! Сел на автобус, и… Когда ты уехал оттуда?
– В пять лет.
– И с тех пор ни разу не был?
Он покачал головой и неожиданно сказал:
– Хотел бы съездить.
– Так не вопрос, я там каждый угол знаю, была двести раз. Можно будет найти день, и… Как думаешь?
– Можно.
– И отлично. Какой-нибудь выходной. Слушай, я не сказала, чем мы занимались с подругами? У меня есть любимая одноклассница, сейчас поступила в Симферополе в институт… а эти, – Настя взглянула на комнатную дверь, – настраивают меня, чтобы завидовала, не дождутся… Она ростом почти как я и светленькая, а третья с нами – Светка, где ты сейчас живёшь. Маленькая и восточная, она Света Ким. Представь, как мы вместе смотрелись! На всех концертах самодеятельности, вечерах, конкурсах мы танцевали. Сами придумывали движения, костюмы, искали музыку. Сейчас я покажу. Правда, одна не так красиво, но для трёх всё равно места нет. Смотри.
Она соскочила на пол, крутанулась, обдав Олега цветочным ветерком, включила магнитофон и перемотала на нужную песню. Песня была незнакомая Олегу и страшно заводная. Именно такие ему втайне и нравились – там, где гулкие удары барабана быстро чередуются с лёгкими и сухими: вниз-вверх, вниз-вверх… Под такую музыку хорошо подскакивать, и Настя подскакивала, подбрасывала то колени, то прямые длинные ноги, делала сложные движения руками, одновременно пуская по телу волну, и в поворотах, едва не задевая Олега по лицу, разлеталась сиреневая юбка. А музыка всё звучала:
Казалось, Настя не знает усталости. Но, когда она одновременно с последними звуками замерла в шпагате, Олег увидел, как бурно она дышит и как густо бисерные капли усеяли раскрасневшееся лицо.
– Ну… как? – с трудом спросила она.
Олег поднял два больших пальца:
– Во!
Настя, протянув руки, взглянула очень выразительно. Догадавшись, Олег поднялся и помог ей встать.
– Спасибо… – сказала она.
– Фантастика! – ответил он. – Обалденно!..
– Рада… что вам нравится…
– Вы только под иностранное?
– Не всегда, но чаще… Так… слова не отвлекают…
Зазвучала новая песня, медленная.
– Пригласите, сэр… – сказала Настя и, шагнув ближе, коснулась ладонями его плеч. Олег будто оцепенел, хотя расстояние между ними оставалось вполне пионерским. Но даже в такой близости от девушки он прежде никогда не стоял. Более того, какой-то год назад презирал и мысленно звал «бабниками» тех, кто танцует медляки. Вслух, разумеется, было опасно…
– Смелее… – и Настя положила его руки себе на талию. Олег немного освоился и даже как-то повёл – хотя, возможно, это она своими движениями незаметно подсказала, что ему делать. Он чувствовал, как колотится её сердце, – но так было лишь вначале, под конец она отдышалась и даже стала тихо подпевать:
и ритмично надавливать пальцами на его плечи. Олег, не решаясь взглянуть ей в лицо, почему-то не сомневался, что глаза её в эти мгновения были хитрыми.
А когда музыка затихла, Настя заторопилась:
– Олежка, спасибо огромное, замечательно провела время, даже забыла о неприятностях. Ты, надеюсь, тоже… но пора. Тебе пора. Иди домой, не забывай, сигналы знаешь… Скоро уже придут… буэ-э-э! – скорчила гримасу и тут же, взъерошив его волосы, рассмеялась: это, мол, не тебе…
Может показаться, что придуманная жизнь в эти дни заслонила для меня реальную. Но дело в другом. В реальности всё как бы стало на рельсы и катилось пусть и вверх, но уж больно размеренно катилось. Каждая репетиция «Подвала» выходила немного лучше прежней, каждый учебный день прибавлял каплю знаний. Не было качественного скачка. Таня… Как выразительно звучал у неё этот щемящий интервал с ноты ми на си бемоль перед словом «завтра» в одной из строк! Когда Василий просил её повторить, начиная с припева, я был уверен, что он тоже хочет ещё раз услышать… Скачок бы несомненно удался, пригласи она меня в гости, но она не приглашала. А сама заглянула, но не ко мне. Должны ведь родители познакомиться с девочкой, которая полетит в Ленинград вместе с их сыном? Таня пришла, когда мои мама с папой были дома, познакомилась, выпила чаю с яблочным пирогом, поговорила и совершенно очаровала их спокойствием и здравостью суждений. Я проводил её до парадной – вновь дальним путём, через самые старые аллеи парка, изученного нами вдоль и поперёк.