– Летом?
– Может, испытания были…
Дверь открылась беззвучно, как бывает во сне.
– Спасибо. Постой, пожалуйста, на шухере. Хотя какой шухер, всё равно не успеешь ничего… Идём лучше со мной. Если что, вместе услышали странные звуки.
В комнате, сумрачной от плотных занавесок и по сравнению с остальными глухой, оказалось несколько чемоданов, картонная коробка, стол, узкий полированный шкаф и две застеклённые книжные полки, уставленные тяжёлыми томами. Они мгновенно притянули внимание Олега. Он помог Насте, хоть она и утверждала, что сама справится, поднять на стол большой коричневый чемодан и, отвернувшись, подошёл к полкам.
– Я мигом найду! – как-то бармалейски прошептала Настя.
Она отражалась в стекле, и выходило, будто Олег подглядывает, так что и дверцы пришлось открыть. Чего за ними только не было! Энциклопедический словарь юного художника. Юного математика… Юного спортсмена… Шедевры архитектуры!.. Не выдержав, он коснулся переплётов. Сам бы никогда не оставил такие сокровища, будь они хоть десять тонн!
Он почти не вникал в то, что бормочет за спиной Настя:
– Так, замочек кодовый… Но код мы знаем… Сезам, отворись… Куда ты денешься?.. – недолгая пауза. – Нет… наверное, в шкафу… – И, после молчания, наполненного тихими щелчками, шорохом и взволнованным дыханием, произнесла, будто сбросив балласт и взлетев:
– Вот оно! Надо было сразу подумать…
Она держала вешалку, на которой колыхалось что-то сказочное, сшитое как бы из абрикосовых лепестков.
– Заметаем следы преступления! – распорядилась Настя. И, когда они, положив на место ключ, довольные вбежали в комнату Олега, попросила:
– Отвернись, пожалуйста, на минуту. Я скажу, когда будет можно.
Он послушно уставился в стену, воображая перед собою книжные ярусы.
– Вот и отлично! – сказала Настя, когда минута, кажется, ещё не прошла. Олег не реагировал секунду или две, словно просыпаясь, а затем обернулся. Настя, только снявшая футболку, стояла перед ним в одних коротких синих трусах. Мгновение неподвижности – и с её губ слетел испуганный возглас, тёмные глаза округлились, руки метнулись вверх и прижали футболку к груди.
Олег уже вновь рассматривал стену. Будь здесь настоящие книги – пожалуй, вспыхнули бы от соседства с его лицом. Не четыреста пятьдесят один по Фаренгейту, все девятьсот.
– Извини… – выдавил он пересохшим горлом.
– Что извини? Я разве сказала?
– Насть, я думал…
– Думал! – передразнила она, – индюк тоже думал, пока в суп не попал!.. – и, глубоко вздохнув, продолжала спокойнее: – Вот уже матушкины поговорки лезут… Ладно, это я виновата, глупая привычка рассуждать вслух.
И ещё немного погодя добавила:
– Я прямо так и скажу: «можно смотреть».
Впоследствии у Олега случались такие дни, когда одна неприятность тянула за собой другую, другая – третью, будто целый мир восставал на него, и он шёл навстречу новым бедам с каким-то отчаянным, почти весёлым любопытством: а что ещё может произойти?.. Возможно, задаток этих дней, их первый аванс жизнь подкидывала сегодня. Он вновь обернулся, а Настя лишь готовилась надеть абрикосовое платье. Теперь она не закрылась, а бросила его.
– Блин! – воскликнула она и уткнулась в противоположную стену. – Я не сказала, что можно! – голос её прерывался, будто от сдерживаемых слёз. – Я сказала, как скажу, когда будет можно!.. – и по-настоящему всхлипнула. Вздрогнула загорелая спина с хрупкими бусинами позвонков.
Олег, пережив секунды одеревенения мыслей и тела, поднял платье, по опасному, стеклянному полу подошёл к Насте и, стараясь не коснуться её, накрыл прохладной тканью острое плечо. И вышел в прихожую, мысленно телеграфируя, что даже выстрел, даже взрыв теперь не заставят…
Вскоре дверь комнаты приоткрылась, и Настя, выглянув, произнесла каким-то новым, сложным тоном:
– Можно смотреть.
Как будто она притворялась насмешливой и нарочно усиливала, делала заметным притворство. С таким же выражением лица она покружилась, встав на пальцы.
– Нравится? – спросила всё с той же интонацией.
– Очень.
– Спасибо, рыцарь. – Приподняв подол, она сделала книксен на одну и другую ногу. – Мне пора.
– Я ещё, это… Можно будет тебя позвать?
– Разве кто-то запрещал?
Никто, конечно. Тот самый мистер Никто в чёрном пальто, который не запрещал ему позвать ни Сабрину Салерно, ни Полярную звезду.