Всё это добро я засушил специальным артефактом, который откопал у Лиззи в комнате, и разложил по специальным пакетикам оттуда же. Теперь осталось найти самое сложное для меня: ритуальный нож, непонятную слезу дракона, украшение с силой какого-то там жреца, и чёрную бумагу истины. Всё это я планирую найти в местной сокровищнице и оружейной. Но в том-то и дело, что только планирую. Туда мало того, что нужно как-то попасть, так ещё и выбраться живым и не пойманным тоже было бы неплохо. Вот за этими размышлениями меня и застала внезапно вернувшаяся Лизетта. Не переставая материться про себя, я не нашёл ничего лучше, чем выпрыгнуть в окно, ведь до превращения в цветочек ещё около двадцати минут! Однако я не учёл одной «маленькой» детали, когда совершал столь, несомненно, необдуманный поступок. А если конкретнее, то… Я не умею летать! Я падаю с высоты четвёртого этажа и молю всех богов этого и прежнего мира о спасении. А-а, Боже, клянусь, если выживу и не получу никаких переломов, то…
— Мя-я! — мой поток мыслей грубо прерывают.
Кто-то, рыча, хватает меня за шкирку, плавно опускает на землю и толкает кому-то под ноги. Немного отойдя от шока, оборачиваюсь и вижу куда-то спешно улетающего котокрыла. Лао, ты опять спас меня. Оборачиваюсь, чтобы посмотреть, на кого упал, и понимаю. Этот кошара не спас меня, скорее, отправил на казнь. С ужасом смотрю, как лицо Домитиана расплывается в зловещем оскале. Нервно сглатываю и срываюсь с места хотя бы к вон тем кустикам, что спрячут меня, но не успеваю. Меня снова окутывают верёвки, а сверху на меня наваливается Доми.
— Давно не виделись, кузнечик, — шепчет мне на ухо. — я даже успел соскучится.
— П-правда? — дёргаюсь, пытаясь когтями порвать верёвки.
— Нет, — принц резво соскакивает с меня и окутывает вторым слоем верёвок.
Вот теперь выбраться действительно будет сложно.
— Хватай его и бегом в мою комнату, — из окна высовывается Лиззи. — быстро и без свидетелей!
— Вот и добегался, — кидает меня себе на плечо Домитиан. — вот и допрыгался…
(POV Лизетты)
Я, сжимая платье, нервно хожу кругами по комнате и в ожидании смотрю на дверь. Брат должен привести Вита с минуты на минуту. Нет, он точно ненормальный! Подумать только, прыгнуть в окно! Я думала поседею, пока, выглядывая из окна, с замиранием сердца искала его взглядом. И лишь когда поняла, что с Витом всё хорошо, что вот он живой и испуганный лежит на моём брате, облегчённо выдохнула. Жив. Тогда я не замечала, как по щекам текут слезы облегчения, сердце ускорило свой ритм от пережитого шока, а в лёгкие снова ворвался так необходимый мне воздух. В голове лишь билась мысль, что всё обошлось. Сейчас же меня разбирал гнев. Он вообще головой думает?! А если бы он разбился? Глаза снова стали влажными. Нет, я ему устрою, я ему всё выскажу. Будет знать, как пугать меня!
— Сестрёнка, — в дверь ввалился брат со связанным парнем на плече, — смотри, какого большого кузнечика я поймал!
Я молча смотрела, как он скидывает Вита на пол, запирает дверь и с чувством выполненного долга плюхается в кресло.
— Ты головой своей вообще думаешь?! — срываюсь на крик. Вит с братом вздрагивают и отводят от меня взгляд
— Вит… — хватаю его за плечи трясущимися руками. — Зачем? — чувствую, что не могу сдержать рыдания. — Зачем ты это сделал?!
— Извини, — виновато хрипит и, немного помешкав, обнимает меня.
И когда только из верёвок выпутаться успел? Возможно, брат не стал затягивать слишком сильно…
— Прости, я… — сживает меня до тихого хруста. — Я испугался.
— Испугался? — отстраняюсь от него. — А я не испугалась?! Неужели ничего другого нельзя было придумать? А если бы ты погиб?! Тебе совсем своей жизни не жалко?!
Вит виновато опустил голову, над которой светилось: «Не плачь. Не хотел обидеть»
— Больше не буду, обещаю, — хватает меня за руки. — Пожалуйста, прости меня! Лиззи… Я не хотел, правда.
Из груди вырывается тяжёлый вздох. И что с ним делать?