— Встать — значит принять вертикальное положение, — громко и отчётливо говорит сидящий рядом эльф. И я уже не удивляюсь белому пятну на его предплечье. — Положение — это застывшая форма чего-либо. Яблоко круглое, но если рассматривать этот вопрос с другой стороны, то я должен сказать, что оно хоть и круглое, но висит, а не стоит на дереве. Соответственно, чтобы помочь себе встать, нужно зацепиться за дерево, а для этого всего-навсего нужно стать круглым.
— Яблоко? Это лишь желание невозможного, — важно кивнул головой пожилой мужчина за соседним столом, почёсывая белый, будто покрытый мхом нос.
Это ведь уже не просто совпадение… Что происходит?
— Вы несёте какой-то бред. — Мы повернулись на голос Микаэля. Он беседовал с пожилой дамой за стойкой. — Я просто хочу заказать комнаты на одну ночь, зачем мне…
— Как ты смеешь говорить с королевой! — эльфийка важно задрала голову вверх. — Ты должен быть благодарен, что я согласилась снизойти до твоих просьб! Немедленно склонись передо мной!
— Вы не очень-то похожи на королеву, — моему возмущению нет предела. Да она хоть представляет, насколько громкое это заявление? Тоже мне королева нашлась.
— Да ты! Ты…! — Не найдя слов, она разворачивается к нам спиной. Мимоходом замечаю уже знакомое пятно на ее затылке. — За оскорбление королевы вы приговариваетесь к игнорированию с моей стороны!
Очень смешно! Да что не так со всеми этими эльфами? Я сплю? Почему они ведут себя так странно? Что за налёт у всех них? У меня галлюцинации? С волнением поворачиваюсь к брату, чтобы развеять свои страхи. Он ведь тоже это видит, верно? Облегчённо вздыхаю, когда вижу такую же растерянность в его глазах.
— Когда один ведёт себя или выглядит не так как все, вы считаете его странным. Если из нормы выбиваются несколько, вы считаете это даже немного забавным и пугающим одновременно. Когда «несколько» превращаются в «большинство», то странность становится нормой. Но как только это «большинство» становится единственными, кто тебя окружает, то странным вы считаете уже себя. — С опаской смотрю на стоящего рядом эльфа. Когда он тут появился? — Вы заметили? Мир стал иным, ненастоящим, нарисованным, неживым. — Он поворачивается к нам лицом, и я с трудом сдерживаю крик. Все его лицо, словно шерсть животного, покрыто белым пушком. — Да, он стал мёртвым. Жаль, что понимаю это только я.
— Уходим, — хрипло приказывает Максимилиан. — Ничего не трогайте, без паники медленно отступаем к двери и как можно быстрее покидаем это место. Они все заражены.
Как-то оспаривать это решение у нас даже мысли не возникло. Так что мы оперативно покинули здание и наткнулись на поглаживающую заражёнными руками нашего с братом единорога эльфийку.
— Ваш единорог? Я люблю животных. Белый, солнце, стол напоминает мне о жизни. Молитвами можно достичь равновесия. Мне кажется, что…
— Забудьте про него. — Тянет меня подальше от единорога с эльфийкой Максимилиан. — Сейчас главное — наша жизнь.
— Но это редкий вид породистых единорогов… — жалобно пытается возразить Доми.
— У этого породистого единорога был контакт с заражённой, — жёстко отрезает дроу. — Хочешь себе такой же узор на коже?
— Прости, Тычинка, но похоже, у нас нет выбора, — смаргиваю подступающие слезы.
— Ещё разревитесь мне тут из-за лошади! — вспыхнул Максимилиан.
— Это не просто лошадь! Это единорог… — Брат с силой сжимает мою руку. Пусть мы с Тычинкой и не были особо близки, но вот так вот бросать невинное животное…
— Да как ты смеешь мне угрожать?! — Крик неподалёку приводит нас в чувство, и мы поспешно направляемся к выходу из деревни. Из небольшого жёлтого дома снова разносятся крики. — Я убью тебя! Ты больше никогда не скажешь, что я слишком холоден к тебе! Никогда! Умри! А-а, хватит улыбаться мне!
Уже на выходе из деревни нам преградила путь маленькая девочка.
— Это из-за меня все. — Она со всей силой прижимала к себе белыми руками мягкую игрушку. Моё сердце сжалось, когда я поняла, что она тоже заражена. — Все такие стланные из-за меня. Нужно было слушаться маму с папой. Не надо было идти к длугу на весь день без лазлешения, никого не предупледив. Тепель все умлут. Я плохая дочь, да? И-за меня папа убил маму… — голос девочки дрогнул. — Это я во всем виновата…