В конверте было короткое послание. Точнее, требование: ровно в одиннадцать сорок семь «Свора» передаст «видео-урок» в режиме реального времени. Девушки переглянулись и неосознанно пододвинулись ближе друг к другу.
Ворвался капитан. Все замолчали. Потом прокурор взглянул на часы: циферблат показывал одиннадцать сорок две.
– Сэр, у нас проблемы… – начал Холланд, слегка проглатывая слова из-за отдышки. – Детективы не прибыли на места проведения операции, и я считаю…
Капитан хотел было продолжить, но остановился, заметив Энни и Одри, а за ними – беременную жену Коэна.
– Простите, господин прокурор, я бы хотел поговорить с вами наедине, – отчеканил Холланд.
Прокурор сел в кресло, вновь взглянул на часы (одиннадцать сорок три), и наконец обратился к капитану.
– В этом нет необходимости, капитан. Быстро вызывать сюда аналитический отдел и специалистов по коммуникациям и связи. У тебя три минуты.
Дважды повторять не пришлось.
В одиннадцать сорок семь прокурор, капитан, командиры всех отрядов быстрого реагирования, а также сотрудники аналитического и коммуникационного отделов собрались в кабинете капитана. Энни, Одри и жену Коэна выгонять никто не стал. Все уставились на экран монитора, стоявшего на столе, – ждали, когда начнется трансляция.
Очередная ошибка? Ведь по закрытому каналу, тем более полицейскому, вычислить этих психов не составит труда. Аналитический отдел уже несколько дней работает с первым видео, и уже скоро должен был предоставить адрес здания где оно было снято.
Капитан начинал терять нить происходящего. Слишком стремительно развивались события.
Пошла трансляция.
Снова захламленное, но просторное помещение какого-то завода. Тринадцать членов банды стоят перед камерой. Волчьи головы, человеческие тела, облаченные в серые комбинезоны. Энни и Одри поежились. Они впервые видели «Свору» своими глазами. Картина была жуткой.
– Мы предупреждали: полиция не должна нам мешать, – произнес один из членов банды.
– Вам было мало первого предупреждения? – спросил другой.
– Вы непослушные, а непослушных надо наказывать.
Сейчас эта трансляция передается только для полиции. Ваши детективы у нас. Если полиция не примет наши условия, мы будем по очереди наказывать ваших людей с перерывами в двадцать минут.
Они снова заговорили поочередно, и это сбивало с толку.
– Если после всего вы будете продолжать упрямиться, эта запись попадет в службу новостей.
А это означает, что паники и хаоса не избежать. Потому что то, что наверняка случится, будет не менее ужасным и отвратительным, чем то, что они видели на первой видеозаписи. Той самой, на которой заживо сожгли одного офицера полиции, а второго растворили в бочке с кислотой.
– Мы продемонстрируем жителям серьезность наших намерений, покажем беззащитность мэра и всего полицейского управления.
И тогда мэру придется покинуть свой пост. Так же, как и прокурору. Поднимется недовольство, начнутся беспорядки и паника. Часть копов озвереет, и, возможно, дойдет до самосуда. Да и вся городская «шушера» в городе зашевелится. «Крупные» дельцы «теневого» города, скорее всего, последуют примеру «Моряка».
Капитан не понимал какой во всем этом смысл? «Свора» получит хаос в городе, но никакой выгоды для себя. Наоборот, большие дяди из больших кабинетов пришлют сюда крутых парней из спецназа с большими пушками. А эти ребята особо церемониться не будут. У них почти всегда действует приказ открывать огонь на поражение.
– Первые двадцать минут пошли.
Камера переместилась и в кадре появился детектив Чарли Коэн: в одних трусах и привязанный к стулу. Картинка «переключилась», появились электронные часы с таймером, поставленным на обратный отсчет. Двадцать минут. Секунды побежали в обратном направлении.
В кабинете воцарилась тишина. Боже. Рэй тоже у них? Энни стала задыхаться, сердце ее заколотилось как бешенное, в висках застучало. Одри побледнела, словно из нее выкачали литр крови. Жена Коэна схватилась за живот, и, издав громкий стон, чуть упала. Ее успел подхватить один из командиров оперативной группы. Прокурор вскочил со стула.