– А ты не сильно испуган, старик, – уже спокойнее сказал Рэй.
– Поживешь с мое (что вряд ли, хе-хе-хе), да поработаешь всю жизнь тут – и не такое увидишь.
Рикмен ненадолго замолчал. Потом сказал, бросая Рэю пакет:
– Одевайся.
– Как я вернулся? – спросил Рэй, доставая вещи.
– Я тебе что, библиотека, мертвяк? – Алан оскалился. – Откуда мне знать, как там все устроено? Не представляю, зачем ты пришел, но срок у тебя – три дня.
– А говоришь, не библиотека, – недовольно проворчал Рэй. – Откуда знаешь об этом?
– Гроза, мертвяк. Сухая гроза вернется сюда через три дня. С ней ты пришел, с ней и должен уйти, – ответил Рикмен, снова смачно плюнув.
Вся одежда, кроме плаща, Рэю подошла. Обычные штаны, обычные ботинки. Серый плащ висел на плечах. Рэй огляделся по сторонам.
– Небоись, мертвяк. Тебя смогут увидеть только люди, с которыми у тебя есть незаконченные дела.
Повисла пауза.
Мертвец смотрел в глаза живому.
Затем Рикмен поудобнее взял лопату и принялся ровнять землю на могиле Рэя. Тот повернулся и направился к выходу с кладбища.
Когда Алан повернул голову, Рэя уже не было. В воздухе продолжал витать запах спелой вишни.
***
Как часто мы вспоминаем тех, кто ушел? Не очень часто, правда? Так же, как и задумываемся о том, что нас ждет по ту сторону. Да и зачем? Жизнь кипит. Жизнь требует движения. Нас не очень волнует недосягаемое. Но все же бывают моменты, когда мы вспоминаем тех, кто ушел. И когда это происходит, становится грустно. Чаще всего из-за того, что мы не успели сказать, возможно, главные слова тем, кого уже нет. Иногда, потому что не успели что-то для них сделать, и мы жалеем об этом и порой скучаем по тем, кто ушел.
Воспоминания бывают и светлыми, легкими: мы словно переносимся в прошлое, и тогда – недолго – кажется, что они снова с нами, согревают наши души своим теплом.
Как бы там ни было, периодически мы думаем о них, вспоминаем их, грустим или скучаем по ним.
А скучают ли они по нам? Хотели бы они снова, хоть на короткое мгновение, побыть рядом с нами? Что чувствуют (и чувствуют ли вообще) те, кто оказался за чертой? Испытывают ли они тоже самое, что и мы?
Офицер Рэй Уильям Хоннекс точно знал ответы на эти вопросы. Его душа, будучи за чертой, не переставала рваться обратно. Дико и бешено, словно свободолюбивый пес, посаженный на цепь. И казалось, нет никакой возможности вернуться. Еще раз увидеть, почувствовать ее. Ведь только она могла успокоить его метущуюся душу и принести в нее мир.
Однако мертвым нет места среди живых.
Но разве любовь не может сотворить чудо? Он вернулся обратно, но не для того, чтобы повидаться с Энни. Он всем своим мертвым нутром чувствовал это и знал: он здесь, чтобы завершить начатое, то, что не довел до конца. Он здесь не ради любви – он вернулся ради справедливости.
Но ведь любовь иногда сродни безумию. И пусть срок, отведенный ему, был мал, Рэй не мог не прийти к ней.
Крошка Энни… Как пес, сорвавшийся наконец-то с проклятой цепи, он бросился домой. А дом там, где есть любовь.
***
Сегодня Энни приснился кошмар. Снова. В последнее время она нередко видела страшные сны. Не каждый день, но довольно часто. И все они были настолько страшно-реалистичными, что Энни казалось, будто бы ужасы, приходившие во снах, могли нанести ей самый что ни на есть настоящий вред. И когда казалось, что гибель неминуема и выхода из бесконечного лабиринта кошмаров нет, она просыпалась, резко садясь на кровати, вся мокрая от пота. Энни крепко обнимала себя руками, и на лице у нее застывало выражение сильной боли. Она жмурилась и сильно стискивала зубы. Дыхание учащалось, и ее начинала бить мелкая дрожь. Это длилось несколько секунд.
Она почувствовала сладкий запах вишни с табаком. Казалось, что он окутывает всю комнату и полностью заполняет легкие. Но вдыхать его было приятно. Еще не проснувшееся сознание цеплялось за новый раздражитель, и ночные кошмары растворялись в сладком дыму. После этого Энни наконец поняла, что вырвалась из скользких «лап» своих снов, и в голове – как всегда – возник вопрос: откуда этот запах – Рэй снова курит в доме?