Кристофер выставил перед собой руки и вжался в сиденье. Ржавчина жадно пожирала металл, с каждой секундой все быстрее приближаясь к ветровому стеклу.
***
Рэй разобрался с Кристофером и отправился по следу последнего подонка. Шоссе находилось в степной местности, и ему предстояло идти по открытому пространству. Он не боялся быть увиденным – волновался совсем о другом.
Первые солнечные лучи застали Рэя в нескольких километрах от амбара, куда его вела энергетическая нить Мадены. В степи солнце появляется раньше и ничто не мешает его лучам разбегаться по округе и приносить свет в этот мир.
Солнце дарит тепло. Дарит жизнь. Но мертвым нет места среди живых.
На сегодня время Рэя закончилось.
***
Ночь сухой грозы.
Мадена покинул амбар примерно в то же время, когда к Энни пришли Пол и Одри. Он не стал дожидаться наступления ночи, резонно рассудив, что даже в сумерках, если держаться окраины, он не наткнется на копов.
Когда солнце опустилось за горизонт и на степь опустилась темень, Рэй продолжил свою погоню. Остался последний. А время поджимало. Рэй видел, как грозовые тучи неумолимо приближались к городу, а молнии призывно сверкали, неумолимо преследуя явившегося в мир призрака.
***
В целом предложенный план Мадены был похож на план Кристофера. Только тогда предполагалось, что выбираться из города в случае провала они будут парами. Прикинутся туристами, путешествующими по стране автостопом. Но Кристофер выбрал свою дорогу. Ну и хрен с ним.
Завод находился в двенадцати километрах от города, и именно поэтому Виола выбрал его в качестве логова для команды. Хороший командир должен предусматривать все, особенно пути отступления. План предполагал, что в случае их обнаружения, оставшиеся в живых, залягут на дно в трущобах города. Он понимал, что полиция будет рыскать в поисках команды и обязательно перекроет дороги. Шуму они наделали много, крови пролили еще больше. Им светили камеры смертников и безымянные могилы.
Но дорогу к заводу полиция не перекроет. И на то есть две причины. Первая заключается в том, что копы не поверят, что кто-то из сбежавших парней вернется на территорию завода. Смысл? База раскрыта, возвращаться туда нет смысла. Вторая причина – от завода вели всего две дороги: в город и в пригород. Последняя пересекалась с федеральной трассой и уходила дальше, к многочисленным дорожным развязкам. На них так легко затеряться! Но имелось и существенное препятствие – пост по охране дорожных сообщений. И они наверняка получили ориентировку от городских властей – досматривать каждый автомобиль (вдобавок наверняка усилили пункт патрульными офицерами).
Но другого пути не было. На заводе его ждали документы, деньги, чистая одежда и набор туриста, путешествующего автостопом. Он хотел уйти в пригород, а оттуда (если, конечно, получится) попасть на дорожную развязку, и – поминай как звали.
***
Мадена Виола не был параноиком. И не страдал манией преследования. Но перед тем как зайти на территорию завода, дважды обошел окрестности. Он понимал, что бояться тут нечего, но инстинкты говорили ему, что он тут не один. Засада? Не может быть. Его никто не преследовал (он бы точно это заметил). В итоге обход окрестностей ничего не дал, кроме потраченного времени.
Мадена прошел через первое здание завода, освещая дорогу наручным фонариком. Вошел в зал, где они проводили показательные казни. Там, в дальнем углу, в распределительном щитке и был оборудованный тайник. Он медленно осветил помещение фонариком. Копы тут прибрались: остались только засохшие пятна крови на полу. Мадена пошел к распределительному щитку. Вдруг за его спиной раздался грохот. Послышался лязг металла – тяжелая входная дверь захлопнулась. Мадена резко обернулся, вытащив пистолет. Фонарик высветил закрывшуюся дверь, хотя сквозняков в помещении не было. Да и дверь железная, старая, и тяжелая. Мадена напрягся всем телом, начал поворачивать фонарик из стороны в сторону. Вдруг луч высветил человеческую фигуру. Мадена тут же выстрелил три раза, но тот уже ушел с линии огня. Справа раздался шум. Мадена резко повернулся на звук и снова открыл огонь.