Прочувствуйте, насколько в писательстве важна ФОРМА. Как много СОДЕРЖАНИЯ она содержит! Или, если хотите, насколько ФОРМА формирует содержание.
Вот еще пример: стихотворение Бориса Заходера из его пересказа «Алисы в Стране чудес». Написано изначально по-русски. Как бы.
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Даже не зная в точности, кто такие зелюки и мюмзики, читатель прекрасно понимает, что речь тут идет о битве («победил в бою») некоего героя с чудовищем («Бармаглот», который «зол и дик», да к тому же где-то поблизости от него — «исполин — злопастный Брандашмыг»). Герой победил. Это несомненно, ведь побежденным хвалу, как правило, не поют.
Мы понимаем всю эту чушь благодаря форме, конструкции. Образно выражаясь — благодаря оболочке, в которой заключен смысл. Эмоционально воспринимаем звукоподражательные элементы, изображающие битву («бубух-бубух», «взы-взы» и «ува-ува»). И основной смысл всего текста мы понимаем благодаря контексту — той внутренней смысловой конструкции, на которую опирается любой текст. В стихотворении «Бармаглот» контекст создается понятной читателю соответствующей тематической лексикой — «бой», «герой», «победил», «меч». И т. д.
Контекст служит каркасом тексту. Он задает структуру, структура создает смысл. И текста вне контекста не существует, как не существует живого организма на Земле, не подверженного гравитации.
Когда встречаются двое и говорят друг другу: «Ну, ты как? — Да ничего себе!» — для них этот разговор не является бессмыслицей. Ведь они знакомы, и это знание (контекст всего предыдущего) позволяет им прекрасно разбираться в предмете беседы.
Они понимают друг друга. Даже если беседа выглядит так:
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
«— Выстребаны обстряхнутся, — говорил он, — и дутой чернушенькой объятно хлюпнут по маргазам. Это уже двадцать длинных хохарей. Марко было бы тукнуть по пестрякам. Да хохари облыго ружуют. На том и покалим сростень.
Это наш примар…
Дон Рэба пощупал бритый подбородок.
— Студно туково, — задумчиво сказал он.
Вага пожал плечами.
— Таков наш примар. С нами габузиться для вашего оглода не сростно. По габарям?
— По габарям, — решительно сказал министр охраны короны.
— И пей круг, — произнес Вага, поднимаясь».
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
(А. и Б. Стругацкие, «Трудно быть богом»).
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Если представить себе, что язык — это насыщенный раствор, включающий в себя всю лексику, все культурные смыслы и исторические оттенки, известные носителям данного языка — то, следуя аналогии, можно представить, что текст вырастает из этого насыщенного раствора как кристалл — нечто замечательно красивое, осмысленное, с четко заданной формой. Мысль структурирует язык, форма создает смысл.
Всякое речевое высказывание существует только внутри контекста. И не одного, а, как правило, нескольких, вложенных один в другой, подобно матрешкам. Создавая текст, мы создаем формы — контексты. Чем больше таких структурных авторских контекстов внутри текста — тем больше в нем искусства, тем выше уровень мастера, создавшего текст.
Когда маленькие дети осваивают родную речь — они в первую очередь воспринимают именно конструкции, формы. И учатся их воспроизводить. Все эти детские «агуканья» и «гуления», первые звукоподражания (Собачка — «ав-ав», «авка», кошка — «киса», считалки «эне-бене-ряба…» т. д. и т. п.) — это формы, построенные на звуковых и морфологических аналогиях.
Созданием подобных речевых конструкций занимаются и взрослые — когда им необходим тайный или же сакральный язык. Шаманские магические глоссолалии, язык заговоров, воровские жаргоны — все эти явления обусловлены одним и тем же свойством мозга выстраивать смыслы по аналогиям, опираясь на речевые конструкции и контексты.