У нескольких трупов возле него на бедрах и ягодицах отсутствовали куски жалкой тощей плоти. Можно было даже рассмотреть следы зубов. Людоедство и трупоедство стало в лагере обыденным делом, но этим занимались только узники, доведенные до крайней степени отчаяния. Заключенные рассказывали друг другу жуткие истории об этом. Говорили, что некоторые лагерники воровали детей у новоприбывших женщин. Потом их мясо расходилось по лагерю под видом собачатины. Рассказывали также, что в баланду заключенным добавляют человеческий жир из убитых узниц женского барака.
Месяц назад, когда Владек вместе со всеми рыл эту яму, в одной бригаде с ним работал маленький, вечно сутулый Свейн, норвежский социал-демократ, арестованный правительством Квислинга в сорок третьем. Однажды после работ Свейн упал на свои нары и тихонько заплакал. Он хлюпал носом и дрожал от страха. Когда Свейна спросили, что случилось, он ответил, что видел в яме тролля. На следующее утро на работы Свейн не вышел. За ночь он перегрыз самому себе вены на запястье…
До боли напрягая глаза, Владек наконец разглядел источник шума. По груде мертвецов лез труп. Увидев его, Владек замер в ужасе со ртом, открытым так широко, что, казалось, челюсть сейчас отвалится. Тело, ползущее в яме, было определенно мертво. Исхудавшее безвольное туловище, руки и ноги, трясущиеся в такт движениям. Голова с пустыми закатившимися глазами запрокинута далеко назад на, скорее всего, сломанной шее. Но все равно труп двигался. На спине, головой вперед он тащился поверх остальных мертвецов каким-то неведомым образом. Может быть, кто-то тянул его? Кто-то невидимый, кто-то спрятавшийся среди мертвых.
В подтверждение этой догадки ползущее тело полезло вглубь груды человеческих трупов. Спина выгнулась под трудно вообразимым углом, а само туловище стало погружаться головой вниз внутрь горы мертвецов. Что-то тащило его туда. Через мгновение среди тел остались видны лишь болтающиеся ноги мертвеца, но и они вскоре исчезли. Стало тихо. Владек замер, ошарашенный увиденным. Вдруг из глубины ямы, оттуда, где только что исчез мертвец, послышались новые звуки — хруст ломающихся костей. Из-под мертвых тел доносилось приглушенное чавканье. Кто-то энергично жевал и время от времени стонал от удовольствия, как гурман, разжевывая и смакуя каждый кусочек…
Чавканье прекратилось. Владек быстро заработал руками, стараясь отползти подальше от этого места.
И вдруг снова заметил движение. Там, где только что исчез мертвец, снова зашевелились тела: что-то вылезло на поверхность. Раздвигая наваленных друг на друга мертвецов, из груды тел показалась кисть с пятью длинными пальцами. Она не могла принадлежать человеку, она была слишком огромной. Эти пальцы могли бы запросто обхватить поперек ствол крупного дерева. Рука высунулась дальше, кожа на ней в полумраке казалась серой, покрытой мелкими темными волосами. Она тянулась все дальше — длинная, почти бесконечная. Запястье, предплечье, затем показался локоть — несколько метров длиной. Пальцы принялись слепо шарить по умершим. Наконец, схватили за ногу еще одного мертвеца и подняли его вверх. Подержав на весу несколько мгновений мягкое и безвольное, как тряпичная кукла, тело, отпустили. Мертвец со стуком рухнул обратно. Рука снова начала шарить по мертвецам.
Среди трупов возникло движение. Посреди штабеля мертвецов начал подниматься и расти холм. Хозяин длинной руки намеревался выбраться наружу целиком. Владек, скуля от ужаса, полз из последних сил. За его спиной кто-то громко копошился. Голым телом Владек чувствовал колебания теплого воздуха, это было чье-то дыхание. Мощное, тяжелое и зловонное.
Силы оставили Владека. Он забился среди холодных мертвецов, как мог, укрывшись их руками и ногами. Его трясло от ужаса, оставшиеся во рту зубы стучали друг об друга, казалось, так громко, что их обязательно должен был услышать тот, кто был в яме.
Солнце уже закатилось. Где-то во тьме двигался кто-то очень большой. Владек с трудом различал внизу, в яме высокую фигуру, длинные тонкие руки, которые шарили по мертвецам, что-то разыскивая. Большая, судя по неясным очертаниям, голова с тихим шуршанием терлась о крышу ямы. На плечи, грудь и спину чудовища свешивались грязные, свалявшиеся темные патлы. Владек отчетливо видел два больших желтых глаза; казалось, они даже немного светились в сгущающейся темноте. Эти глаза внимательно высматривали что-то среди мертвецов. Существо почуяло Владека, мало чем отличающегося от других обитателей ямы, но все еще живого, с горячей кровью.