В кабинете, у распахнутого настежь окна, среди наметенных уже сугробов валялись в полном беспорядке какие-то медицинские энциклопедии, справочники и большой рукописный журнал, заполненный отрывочными заметками.
Доктор набросал их собственной рукой за несколько дней до исчезновения или, быть может, гибели. Ни на какие практические выводы о том, что именно случилось с Завариным, записи эти никого не натолкнули.
Такая наполняла их фантасмагория, что вернее будет сказать — как решили многие — полная чушь и дичь!..
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
«Вавилонские жрецы, погружавшие руки в теплые потроха убитых ими жертв, вряд ли были наивнее меня. Переступать границы табу, насиловать собственную природу для человека — занятие привычное. Но если древние маги служили своим богам ради своекорыстных целей, то мы, нынешние посвященные, не ведем ли себя наугад, глупо, как дети, запускающие руки в ящик с игрушками, и даже не подозревающие — что и в какой момент удастся оттуда вытащить?
И ради кого, ради чего мы это делаем?! Того, кто почитает себя умнее других, обмануть проще, чем глупца — гордец уже обманут собственным самомнением.
Я погиб. Это безусловно. Мои руки замараны. Я чувствую на себе всю нечистоту этого богохульного дела. Зараза проникла внутрь и уже ничего изменить нельзя.
То, что должно случиться — случится. Это только вопрос времени.
Времени. Времени. Ха-ха-ха! Смешно говорить о времени тому, кто создавал терафим. Эту жуткую вавилонскую погремушку, сосуд вечности.
В таинство меня не втягивали — я влип в их сети, как снулая осенняя муха — сразу, внезапно и вдруг. Опомниться не успел, а руки уже в крови по локоть. И ничего впереди, кроме мрака и ужаса.
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Трудно даже представить, что кошмар, погубивший столько жизней (наверняка и мою), начался всего лишь позапрошлой ночью, во вторник.
Мне говорили — они всегда приходят ночью…
Услыхав на лестнице шаги, я заглянул в глазок: на площадке топтались двое. Я видел только черные силуэты. Они всегда нарочно становятся так, что нельзя разглядеть лиц. Но я слышал скрип их сапог, тяжелое дыхание… И не удивился, когда в дверь тихо и коротко постучали. Они не любят шума. Но, как я слышал, сопротивление ломают жестко и беспощадно. Если им не открыть, они выбьют дверь…
И я, конечно, открыл.
Острые запахи кожи от их черных плащей, оружейного масла — от их револьверов и кисловатый пороховой душок заполнили мою прихожую. Удивительно, но они предъявили документы и заговорили, как могли, спокойно. Тот, что повыше, объявил голосом резким, как свист казачьей нагайки:
— Срочное дело. Профессору Збарскому нужна ваша помощь. Одевайтесь! Мы на машине, подбросим до места.
Я опешил. Не сразу вспомнил, кто такой Збарский. Потом сообразил, но удивился: зачем он зовет меня? Почему среди ночи?!
Я пытался выяснить подробности, но ночные гости то ли не знали, то ли намеренно не хотели открываться мне. Возможно, выполняли приказ… Столь деловито они поторапливали меня, что я понял: выбора в любом случае нет. Да, да! У меня не было выбора… Я часто повторяю это себе… Теперь.
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Самый большой страх прячется в банальном. Что стоило мне тогда?.. А, впрочем, достаточно об этом. Кто знает, сколько у меня времени? Если только я не вечно живой… Хи-хи-хи…
Хватит. Итак, я оделся и последовал за этими посланниками. Возле подъезда ждала машина — черная, горбатая, с замерзшими стеклами. Внутри там сидели еще двое.
Я устроился на диванчике сзади и спросил, куда мы поедем. Шофер оглянулся, буркнул что-то вроде: «Не положено!» И отвернулся. Мороз пробирал до костей даже в машине, и я не открывал больше рта — берег тепло.
Как только мы сели, мотор взревел, автомобиль выкатился из темного двора на заснеженную улицу и помчался по Садовому кольцу.
Я смотрел в окна, но видел только черноту, да изредка — белое сияние. Оно вспыхивало наподобие бенгальских огней — это редкие встречные фонари заставляли сиять ледяные цветы на замерзших стеклах. Передний обзор загораживали головы сопровождающих. Или правильнее было бы назвать их конвоирами?
Я так нервничал, что даже приблизительно не мог оценить, сколько времени отняла дорога. Мне показалось, что прошла вечность. Прошла… Смешное выражение. Вечность не может пройти. Зато она может поглотить…